Ты говоришь себе:
Я устала мыть кому-то зад.
Ты говоришь:
Всё, хорош, я хочу сама решать, во сколько просыпаться.
Я хочу в бар.
Хочу ходить в кино по четвергам, в день премьер, а не в день, когда свободна бабушка.
Я больше не хочу заляпанных стен, Лего-ковра на полу и крошек от печенья в постели.
Я не хочу тратить весь день (и жизнь!) следя за тем, чтобы никто не убился.
Я не хочу никого водить к логопеду и в сад. Я хочу, чтобы меня водили в СПА.
Я больше не хочу, чтобы кто-то плевался в меня едой.
Не для того моя роза цвела!
Я не вынесу ещё одно кесарево.
Я ж вот только грудь себе сделала.
Я сейчас как расфуфырюсь, как зацвету!
Никаких подгузников, только аромат духов.
А потом приезжаешь к подруге с новорожденным человеком, гладишь его бархатную спинку, слушаешь сопение и говоришь себе:
дай бог однажды я ещё буду мыть такому зад.
Дай бог в меня ещё плюнут едой.
Кто её там знает, для чего цвела моя роза. Может, как раз для этого.
