Летним прибайкальским днем я стоял на вокзале, ожидая группу туристов. «Скажите, а эта электричка идет на озеро?» – обратилась ко мне девушка, держа за длинную ручку чемодан на колесиках, украшенный жизнерадостным цветастым принтом. Признаюсь, поначалу я даже не понял, в чем суть вопроса. «Теплые озера? На Снежной? Соболиные? Да ну, далековато…» – пронеслись в голове первые догадки. «На Байкал!» – пояснила вторая девушка, обойдя меня с фланга и тем самым закончив маневр охвата. Взятый в клещи, я совсем растерялся: «Аа, ну если на Байкал…».
Нет, я не затупил. И не потерял голову от красоты понаехавших на сибирские просторы москвичек. Как вы уже поняли, они оказались москвичками: собраться «на озеро» в охапку с чемоданом на колесиках в нашей глуши могут еще разве что китаянки. Просто все дело в том, что Иркутяне достаточно редко называют Байкал словом «озеро». Соглашусь, мой круг общения состоит из числа людей, слегка поехавших на теме туризма, а потому не представляет объективную репрезентативную выборку. Кто-то где-то в Иркутске наверняка называет наше Озеро просто озером, но мне такие люди почему-то попадаются нечасто. Про Бурятию не упоминаю, дабы не оказаться голословным, уж простите.
«Ну а как же его называют?» – спросите Вы меня. А называют его более уважительно – Байкал или озеро Байкал. Вероятно, конструкция сия образуется интуитивно по аналогии с именем человека. Хотя никто и нигде таких требований, разумеется, нормативно не закреплял.
Взглянем хотя бы на топонимы. Самый большой остров, Ольхон, отделен от западного берега проливом, который наши предки назвали Малое Море. Часть между Ольхоном и восточным, бурятским берегом, называют Большое Море. Оно и немудрено: в летний день противоположный берег Байкала не везде и не всегда увидишь, какое уж тут озеро? Море и есть! Предки не могут ошибаться.
Жители Прибайкальского берега как никто другой знают: Байкал суров. Стоит отнестись к нему легкомысленно – погибнешь. Водоем окружен горными цепями, разница в высоте и давлении воздуха порождает целую когорту локальных ветров, суровых и непредсказуемых. Самый знаменитый, Сарма, может достичь скорости 40–50 метров в секунду и унести не только плохо закрепленную крышу, но даже и корову переместить сначала в выси небесные, а потом в глуби бездонные. По крайней мере, так гласят предания. А ведь есть и другие ветра: Харахаиха, Бугульдейка, легендарная Покатуха, Баргузин, Култук... У каждого из них свой характер, каждый карает за легкомыслие.
В октябре 1901 года капитан парохода «Иаков», ведущий на буксире 3 судна, не придал значения тому, что над Сарминским ущельем зависло сформировавшееся грибовидное облако. Рыбаки и сейчас знают, что это –верный предвестник Сармы. Произошло крушение, затонули все три судна, погибло около 200 человек.
Еще большее уважение и трепет испытываешь, читая свидетельства очевидцев байкальских землетрясений. Непростая сейсмика Прибайкалья известна: в год здесь происходит от 3 до 8 тысяч землетрясений разной силы. До сих пор туристов пугают Цыганским землетрясением 1862 года: с переменной активностью оно продолжалось три дня, затопив целый участок степи, на которой находилось 310 домов, 357 юрт. Байкал забрал себе эти места навсегда: теперь там находится залив Провал.
А шаманизм, а байкальская мистика? Как можно назвать этот отдельный мир, в полутора километрах глубины которого скрывается свирепый непредсказуемый характер – озером? Байкал, конечно, озеро, но прежде всего он – Байкал.
Разве мог я рассказать это тем девушкам-москвичкам, которые легкомысленно катили свой веселенький чемодан в электричку? Конечно же нет, ведь они так спешили «на озеро». Ну ничего, уж на своих-то туристах я отыграюсь в полную силу!
Если Вы собираетесь к нам на Байкал зимой, то информация о ледовой обстановке из предыдущего материала будет очень полезной: