- Кстати, а откуда ты взяла вот это – «тошнотик замурзанный»? Кажется, я раньше от тебя такого не слышала, - внезапно спросила Янка, когда мы уже собирались с ней покончить с трудовыми подвигами и покинуть свои рабочие места.
- Кажется, где-то в трамвае подслушала. А что?
- Надо будет запомнить на тот случай, когда к моему Фимке опять эти оглашенные живописцы завалятся. Еле-еле их в прошлый раз выставила, да и то только после того, как они, гады, весь холодильник до последней полочки проели, включая хрен и горчицу! Одни расходы с этими приживалками, право слово!
- Думаешь, если пошлешь их по батюшке и по матушке, они восвояси уберутся? – скептически хмыкнула я, примерно зная, какой контингент заваливается в гости к ее мужу.
- Нет, - вздохнула Янка. – Но хоть какое-то моральное удовлетворение получу.
В ответ я расхохоталась, и мы с Янкой, бросив синхронный взгляд на часы, отправились по домам. Я к телевизору, а она – к любимому супругу, слегка чокнутому и вечно витающему в облаках художнику Фиме.
Фима – это отдельная тема, впрочем, как и моя подруга. Кто-то заводит хомячков или попугаев, а Янка вот взяла и завела мужа. По безобидности Фима напоминал собой морскую свинку, по шевелюре – спаниеля, по постельным качествам – кролика. Все эти животные в совокупности Янку более чем устраивали.
Вздумай Янка гулять от супруга, он бы этого даже не заметил, с головой уйдя в высшие сферы. Но Янка, как ни странно, этой возможностью ни разу не воспользовалась, хотя флиртовать любила, да и от сумасшедших ночных вечеринок в клубах на моей памяти еще ни разу не отказывалась. Фима же от клубов шарахался как черт от кадила, а при звуках электронной музыки его лицо так жалобно вытягивалось, что можно было даже не спрашивать, нравится ли ему работа ди-джея, или лучше поискать местечко потише. Вот такая живая иллюстрация про то, как притягиваются противоположности.
Буйство Фиминой шевелюры давно уже стало у нас притчей во языцех. Вечно лохматый, со свисающими на лицо кучерявыми патлами и не менее кудрявой медной бородой, он был бы похож на гнома, если бы не богатырский рост под метр девяносто. Спокойная жизнь в обществе Янки быстро сказалась на размере его талии, и теперь Фима то и дело благодушно поглаживал себя по выступающему животу, который, как ни странно, его ничуть не портил. Скорее, прибавлял колорита.
Единственным Фиминым недостатком были его многочисленные друзья – вечно голодные творческие личности, которые нагло злоупотребляли Фиминым гостеприимством, подчистую выгребая все съестное в отсутствие Янки. Янка относилась к ним примерно так же, как иная домохозяйка относится к тараканам, да и методы борьбы выбрала схожие. Гоняла полотенцем, выдворяла особо нахальных за пределы квартиры и разве что не травила. Впрочем, как не раз говаривала она со смехом, эти на халяву и уксус выпьют, и мышьяк сожрут, не подавятся. Но поскольку мышьяка у Янки за ненадобностью не водилось, поголовье творческих личностей, норовящих загоститься у Фимы, все никак не уменьшалось. Поэтому Янка смирилась с судьбой и даже порой привлекала гостей для мелких хозяйственных работ, заставляя тех двигать мебель и выбрасывать мусор.