(начало истории читайте здесь: часть I, часть II)
Алексей выжал газ, выждал паузу между словесными плевками и попытался объясниться:
– Павел Антонович, это была история буддизма! Детям полезно такие вещи изучать!
– Детям полезно изучать историю твоего дебилизма! – не унималась Ольга. – Каждую эпоху отдельно! Например, эпоху твоего нежелания устроиться на работу, когда я с детьми голодала, и нас кормили мои родители! Или эпоху выполнения тобой, как ты говорил, важной социальной функции в детском саду! Помнишь, как ты был добровольцем-воспитателем? Правда, вся твоя социальная активность доставалась почему-то не детям, а воспитательнице средней группы с длинными ногами и волосами до пояса!
– Да хватит уже вспоминать старые дела! – Алексей мысленно всплеснул всеми конечностями. – И сколько можно повторять, что я с ней не спал!
– Да мне плевать, спал ты с ней или нет!!! – заорала Ольга. – Ты из меня дуру делал, мордой в дерьмо макал, тварь поганая!!!
– Ну, ежели у Вас не лицо, а морда, то и дерьмо на ней лишним не будет, – слегка шипяще заметила Светлана Анатольевна. – И чем же таким волшебным вас кормили родители? Я припоминаю только засохшие покупные пирожки, которые Вы мне с гордостью презентовали каждый раз, когда я приезжала к Вам, чтобы посидеть с детьми, пока Вы отлучались на несколько часов якобы к подруге домой, чтобы развеяться от тяжёлой домашней работы.
– Почему же «якобы»?!
– Потому что на домашние посиделки с подругами причесон не накручивают, цацки не напяливают и духами не обливаются!
– Однако ж Вы, Светлана Анатольевна, от этих пирожков не отказывались! Сами-то гостинцев не приносили! И где ж Ваш сын мотылялся, ежели он не работал, а с детьми сидеть Вы приезжали?
– Алёша, а ты бы мог охарактеризовать буддизм с точки зрения научного критицизма? – неуклюжие попытки Павла Антоновича одновременно и сумничать, и поменять тему разговора выглядели как обсуждение Альбертом Эйнштейном после недельного блуждания по лесу теории относительности с клубком змей.
– Я мог бы сказать, что чёрт меня дёрнул потащиться с вами к деду Андрею! Сто лет не общались, а тут вспомнили про его квартиру! А я, значит, и наследник, и водитель бесплатный, и выгребная яма для вашего дерьма! – Андрея немного трясло от обиды и злости на всех вместе, на каждого из родственников в отдельности, на себя лично и на весь мир в целом. Его разум, купаясь в глубоких тёмных водах этих возвышенных чувств, всё более увлекался и всё менее следил за конечностями, в то время как правая нога без бдительного хозяйского контроля незаметно поддавливала газ, заложив спидометр уже за «120».
Дед Андрей вот уже два десятка лет обитал в небольшой деревушке за три сотни вёрст от столицы (по выражению Светланы Анатольевны, на дальних подступах к задворкам замкадья), куда он уехал после смерти своей жены. Сын же деда Андрея, тот самый представитель мужского пола, значившийся отцом Алексея, через два года после своего побега развёлся со Светланой Анатольевной заочно, лишь прислав адвоката, а после и вовсе исчез из поля зрения родителей, бывшей супруги и судебных приставов, пытавшихся взыскать с него алименты.
В отсутствие иных родственников Алексей являлся единственным наследником деда Андрея, с которым в своё время семья Светланы Анатольевны рассталась весьма недружелюбно, а, попросту говоря, разругалась вдребезги, и с которым они прекратили общение много лет назад. Узнав же после звонка деревенских соседей, что дед плох, Светлана Анатольевна решила, что пора простить родственника, и засобиралась к нему в гости.
Ольга, осуществлявшая за мужем тотальный контроль и генеральный надзор, незамедлительно уведомила свою мать о предстоящей поездке Алексея с его матерью. После короткого мозгового штурма объединённая женская мысль пришла к единственно верному решению: такой ответственный процесс на самотёк пускать нельзя.
Отчаянное сопротивление Светланы Анатольевны было сломлено после недельных разборок – основным доводом стало изъятие у Алексея документов и ключей от автомобиля. Попытки же Алексея слабо протестовать были беспощадно подавлены, как протесты уволенного представителя городской флоры класса «офисный планктон» отряда «менеджер», упившегося с горя в дым и на брусчатке Красной площади изобразившего девиз «Я власть!» продуктами собственной жизнедеятельности.
Как проутюжили бы упомянутого представителя царства растений за допущенные при написании девиза орфографические ошибки, также и Алексей был жёстко разогнан водомётами словесной эквилибристики, морально избит с применением спецсредств типа «истерика» и «матерная ругань», скручен в известную животную фигуру «бараний рог» и временно лишён вообще каких-либо прав, включая право на свободу слова и передвижения.
В результате вместе с периодически бубнящим под нос и ноющим наследником в состоянии полного согласия, безмятежности и всеобщей любви к деду Андрею отправилась все родственники, объединённые в старом минивэне квартирной целью в единую дружную семью.
– И всё-таки, что Вы думаете о карме? – наигранная заинтересованность Павла Антоновича была всё же несколько лучше сварливо-ехидной пикировки женской части автомобильного экипажа.
– Карма – это закон причины и следствия, который в русском языке выражается пословицей: «Что посеешь, то и пожнёшь». Только по философии древних индусов, жатва обычно происходит в следующей жизни, – Алексей решил проявить мужскую солидарность и поддержать тестя в его потугах с претензией на спасителя ситуации. – Ну, реинкарнация там, переселение души после смерти, туда-сюда, в общем, если плохо себя вёл в этой жизни, то в следующей жизни у тебя будут большие проблемы.
– Да, да! Это очень интересный подход к регулированию поведения людей! – Павел Антонович несколько раз хлопнул в ладоши, как бы демонстрируя некоторую степень восторга от обретённых знаний. – Ах, знаете, я тоже изучал эту область философии, и она представляется весьма интересной. В этой жизни ведь далеко не всегда плохой человек получает воздаяние, и это расслабляет, а вот ожидание наказания в следующей жизни может быть серьёзным сдерживающим фактором!
– А некоторые философские школы индуизма утверждают, что после смерти душа, отделившись от умершего тела, заново проживает какой-то отрезок уже прошедшей жизни, чтобы что-то понять, сделать важные выводы. И пока это не произойдёт, душа так и будет крутиться как в колесе в этом повторяющемся эпизоде, – Алексею скорее хотелось не столько поделиться с народом полученными знаниями, сколько выпендриться перед самим собой для поднятия чувства собственной важности. И упомянутое чувство действительно, хоть и кратковременно, но приподнялось, как пытающийся взлететь хомяк на пару секунд приподнимается на задних лапках, отчаянно молотя по воздуху передними.
– О, это тоже вариант наказания! Ожидание прозрения в круге повторений!
– Помнится, Пашенька, тебя не очень сдерживало ожидание наказания ни в какой жизни, когда ты смылся со всеми сбережениями, оставив меня c маленькой Оленькой без копейки! – тёща была неудержима, как свинья, заприметившая незапертую дверь хлева. Вечно бурлящие в ней возмущение неважно чем и жажда последнего слова неважно о чём требовали постоянного опорожнения путём изливания накопленного на все окружающие объекты. – Финансирование им, видите ли, зарезали, ах, его научная деятельность затормозилась! Его гениальные, но на хрен никому не нужные идеи не были реализованы!
– Да, я был полон идей! Я мог бы стать большим учёным, если бы ты не остановила меня со своей мелочной меркантильностью! – тесть не выдержал и включился во всеобщий режим разборок и обвинений. – Моя докторская диссертация…
– Твоя кандидатская была утверждена из жалости к тебе! До твоей докторской не доживут даже внуки! Любви жены тебе было мало, тебе требовались аплодисменты всяких козлов и козлих!
– Любовь, ха-ха! – тесть попытался изобразить басовитый смех Мефистофеля, но получился писк придушенного цыплёнка. – Твоя любовь исчезла сразу, как только меня не включили в группу для работы в Британии!
– Ах, эта материнская любовь! – подключилась Ольга. – Помню, твои подруги по пьяни рассказывали, как отговаривали тебя аборт делать! Оказывается, меня могло бы и не быть, со всей твоей любовью!
– Ну, что ещё можно ожидать от кукушки, использующей мужчин как тряпку для вытирания ног! – вернулась в ринг Светлана Анатольевна.
– Зато Вы, дорогуша, со своим сынком-недомужчинкой носитесь как с описанной торбой! – Ираида Семёновна радостно заржала от столь изысканной кавер-версии известной поговорки.
– По крайней мере, я вложила моему сыну много хорошего в ум и сердце, в отличие от Вас, дорогуша!
– А мама говорит, что у хорошего мужика должно быть много в кошельке и в штанах, а не как у папы! Петька, не щипайся, а то расскажу, как ты за мамой подглядываешь! Ой!
– А я расскажу, как ты у папы деньги из кошелька спёрла!
– Почему-то ваша мама до сих пор живёт с моим сыном, а не с теми, у кого всего много! Может, ваша мама больше никому не нужна?
– Да сам-то он кому нужен, трус без силы и без воли?! Так боялся, что его пошлют, что признался мне в любви через день после того, как мы в первый раз переспали!
– Такова женская сучность! Это я как муж со стажем говорю!
– Если бы Вы, Павел Антонович, протёрли глаза, то, возможно, рассмотрели бы много интересного и притормозили бы своё пешее эротическое путешествие вместе со своим стажем!
– О, Светлана Анатольевна, Ваше мозгоклюйство притормозить ни у кого не получится!
– Да заткнитесь вы все! – заорал Алексей. – Заткнитесь! Сдохнуть от вас хочется!
Алексей выпустил руль и несколько раз треснул ладонями по торпеде машины. Глаз на периферии обзора зацепил пролетающий мимо знак ограничения скорости «20». Второй знак, объясняющий причину такого ограничения, Алексей отследить не успел. Впрочем, эта причина не замедлила сообщить о себе встряхиванием и явным ухудшением управляемости – ремонт. Асфальт был снят на всю ширину дороги, и вместо нормального твёрдого покрытия минивэн на всех парах помчался по гравию, густо насыпанному вместо асфальта.
Камешки весёлым дождиком мелко застучали по дну машины. Алексей схватил руль и хотел плавно притормозить, но толком не успел ничего сделать: внезапно фары высветили небольшие квадратные асфальтовые площадки, торчащие из гравия. Почему при ремонте дорог нередко асфальт срезали не полностью, для Алексея всегда было загадкой. Он дёрнул руль, но на такой скорости вывернуть не было никакой возможности. Колесо минивэна налетело на край асфальтового торчуна.
Смутное ощущение дежавю пронеслось где-то на задворках сознания, но схватить это ощущение за хвост, пристально рассмотреть и понять его причину Алексей не успел.
– Карма! – почему-то мелькнуло в голове у Алексея.
Машину сильно тряхнуло, подбросило, вплющило обратно в гравий и потащило на встречку. Руль бешено завибрировал, передавая рукам всю боль перегруженной подвески. Дождливый перестук камешков о днище перешёл в сплошной каменный ливень, грохочущий, казалось, откуда-то из преисподней и отдающийся в перепуганных сердцах смертным барабанным боем.
Невидимый за деревьями поворот появился из темноты неожиданно, как взбешённая жена перед только что изменившим мужем, и из-за этого поворота неминуемой бедой стремительно выдвигались горящие драконьи глаза чего-то многократно большего, чем отчаянно пытающийся выгрести на свою полосу старый минивэн…
Благодарность осилившим весь текст! Жаждущие могут потыкать пальчиками, но предпочтительнее адекватные комментарии с разумной критикой (разумеется, хвалебной 😊).