В моем подъезде была сумасшедшая соседка, живущая прямо надо мной. Она не сказать, чтобы сильно донимала нас. Но потом произошла эта страшная история, которая оставила после себя больше вопросов, чем ответов.
Сразу обозначу несколько нюансов в этой необычной ситуации, которая сложилась с нашей семьей. Волею судеб случилось, что над нами стал жить человек с психическими отклонениями. Слава Богу, это не выражалось в каких-то агрессивных действиях. Просто больной человек. Но расскажу по порядку.
К своему стыду, я даже не знал, как зовут эту бабку. Она прожила с мужем в этой квартире всю жизнь и когда мы купили свою трешку, в никаком девиантном поведении этот божий одуванчик замечен не был. Тогда был живой старик, который, скажем откровенно, немножко попивал. Я частенько видел его в небольшом подпитии в старом засаленном пиджаке возле подъезда. Но старик был очень добродушный, разговорчивый.
Саму бабку я не видел. Может она и тогда была уже с приветом, но этого не было заметно. Замечал несколько раз, как она выходила утром с такой сумкой-тележкой на колесиках. Думал, может на дачу – тут кооператив недалеко, как любой пенсионер в земле копается, тоже неплохое занятие. Главное – человек занят.
А потом умер ее муж. Как-то буднично и незаметно. Я даже заметил не сразу. Так вот после смерти старика вскоре и начали периодически проявляться ее загоны. Например, могла она начать стучать по батарее в два часа ночи ни с того, ни с сего или молотком по ванне. Ей в ответ стукнешь, бабка успокоится. Не знаю, может таким образом проверяла, жива ли сама еще или нет.
Но с каждым месяцем импровизированные концерты в две руки, исполняемые молотком, становились все громче. И я бы давно написал, куда надо про эту ненормальную, но был один щекотливый момент. Дочь этой сумасшедшей была вполне нормальным человеком, более того, преподавала географию моей дочке, плюс являлась классным руководителем. Поэтому, сами понимаете, как-то неудобно было.
Мы уж и жаловались на нее дочке, та грустно кивала и говорила, что мать часто ее саму не узнает, живет в своем мире. Никак на нее повлиять не получается. Так все это медленно, никак не меняясь, длилось – мы слушали аккомпанементы по ночам, а жаловаться никуда не жаловались.
Но в одну ночь соседке словно совсем сорвало башню. Она колотила так, будто от этого зависела ее жизнь. Я, как обычно, постучал ей в ответ, но никакого действия это не возымело. Вскоре проснулась и заплакала дочь. Тихо матерясь, я поднялся на ноги, оделся и потопал наверх. Едва моя рука дотронулась звонка, все прекратилось. Для верности, даже постоял на лестничной клетке, прислушиваясь. Гробовая тишина.
Но радовался я недолго, минут через пять, когда я разделся и снова лег в кровать, грохот повторился. Опять началось одевание, поднятие своего бренного тела, хождение по мукам на верхний этаж. Это я сейчас так спокойно все это пишу, тогда меня буквально колотило от злости.
Если вы думаете, что все на этом закончилось, то глубоко ошибаетесь. С этой старухой мы играли в кошки-мышки почти до утра. Когда я отвел дочку в школу, то увидел Наталью Ивановну, дочку той самой старухи. Меня словно с цепи спустили, высказал ей все: что сил больше нет, еще один такой концерт, напишу заявление в милицию. И тут она выдала такое, от чего у меня похолодело внутри – ее мать умерла четыре дня назад, вчера только похоронили.
С тех пор прошло много времени, ту квартиру сейчас сдает ее дочка, там живет адекватная пара, но иногда я просыпаюсь ночью от ощущения, что кто-то стучит по батареям.