«Какие-то философы из гусар, да недоучившийся студент, да промотавшийся игрок затеяли какое-то филантропическое общество, под верховных распоряжением старого плута, и масона, и карточного игрока, пьяницы и красноречивейшего человека. Общество было устроено с целью доставить прочное счастье всему человечеству от берегов Темзы до Камчатки. Касса денег потребовалась огромная, пожертвованья собирались с великодушных членов неимоверные. Куда это все пошло – знал об этом только один верховный распорядитель».
Во втором томе «Мертвых душ» Николай Васильевич Гоголь вывел сатирический образ декабриста. Из-за цензурных условий он не мог прямо напомнить об этом эпизоде, который царь Николай I желал полностью предать забвению. Прежде всего, писатель изобразил антиправительственного заговорщика не офицером, а штатским лицом. Так получилось даже актуальнее, поскольку в 40-е годы XIX века, когда писались «Мертвые души», тайные общества создавались уже не в армии, а на гражданке. Членом одного из таковых был, например, молодой Федор Достоевский.
В «прозаической поэме» Гоголя участником тайного заговора является молодой помещик Андрей Иванович Тентетников. Вот его описание:
«В существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а просто – коптитель неба… Поутру просыпался он очень поздно и, приподнявшись, долго еще сидел на своей кровати, протирая глаза. Глаза же, как на беду, были маленькие, и потому протиранье их производилось необыкновенно долго. Во все это время стоял у дверей человек Михайло с рукомойником и полотенцем. Стоял этот бедный Михайло час, другой, отправлялся потом на кухню, потом вновь приходил – барин все еще протирал глаза и сидел на кровати…
За два часа до обеда Андрей Иванович уходил к себе в кабинет затем, чтобы заняться сурьезно и действительно. Занятие было, точно, сурьезное. Оно состояло в обдумыванье сочинение, которое уже издавна и постоянно обдумывалось. Сочинение это долженствовало обнять всю Россию со всех точек – с гражданской, политической, религиозной, философской, разрешить затруднительные задачи и вопросы, заданные ей временем, и определить ясно ее великую будущность – словом большого объема. Но покуда все оканчивалось одним обдумываньем».
В описании тайного общества использована характерная черта масонских лож, по образцу которых строились и организации декабристов. Рядовые члены общества знают только несколько лиц своего круга и своего непосредственного начальника. Но они не имеют ни малейшего понятия о том, кто стоит над ним – отсюда и неведение о том, куда расходовалась касса тайного союза.
В несохранившихся отрывках произведения, судя по отдельным свидетельствам, Гоголь использовал и еще одну аналогию с декабристами, точнее – с их женами: к месту ссылки Тентетникова (его в итоге сослали) приехала и его невеста, генеральская дочь.
Вместе с тем Гоголь старательно отводит от своего персонажа обвинение в антигосударственных помыслах, подчеркивая, что он вступил в тайное общество по ошибке, да и было это уже давно – здесь явный намек на времена предыдущего царствования Александра I:
«В общество это затянули его два приятеля, принадлежавшие к классу огорченных людей, добрые люди, но которые от частых тостов во имя науки, просвещения и прогресса сделались потом форменными пьяницами. Тентетников скоро спохватился и выбыл из этого круга. Но общество успело уже запутаться в каких-то других действиях, даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с полицией… Разорвавши всякие сношения с благодетелем человечества, Тентетников не мог, однако же, оставаться покоен. На совести у него было не совсем ловко».
По сохранившимся отрывкам можно судить, что в конечном итоге Тентетникова простят и возвратят из ссылки: за него перед крупным сановником хлопочет один из немногих положительных героев «Мертвых душ» – купец-миллионщик Афанасий Васильевич Муразов.
Гоголь показывает бесцельность утопических революционных проектов и вред, который проистекал из их влияния на добрые увлекающиеся натуры русских людей. Явное неприятие Гоголем дела декабристов стало причиной его травли «прогрессивным» критиком Белинским и замалчивания второго тома «Мертвых душ» в советское время.