Сегодня выбралась в ельник. Благо, что далеко выбираться не пришлось: начинаясь сразу за огородом, лес вкруговую охватывает и посёлок, вплотную подступающий к нашей деревеньке, и саму деревню с десятком усадеб. Ельники перемежаются светлыми сосняками и чистейшими березняками с рябиной, калиной и осинками в подлесках.
Посёлок наш скорее смахивает на тихий провинциальный городок, начавшийся в XVI-XVII веках с церкви на горе, а не на «сельское поселение», в качестве которого он числится с некоторых пор ради минимизации налогов. Он не блещет какими-либо промышленными объектами типа «валяльной фабрики» или «свечного заводика», но молокозавод и мясокомбинат районного уровня в нём имеются. Не какой-нибудь «нижне-задрюпинск», а вполне себе приличное во всех отношениях местообитание приличных и достаточно обеспеченных людей.
Цивилизационная составляющая выражена здесь чересчур ярко и достаточно бестолково: две постоянных ярмарки с крытыми павильонами, восемь (на двадцать с небольшим тысяч жителей!) торговых центров, с десяток «Пятёрочек», «Магнитов» и «Красно-белых», не считая более мелких гастрономом, магазинов и магазинчиков, именуемых «минимаркетами».
Однажды начавшись с невзрачных домишек, стайками сбегавших с горы к берегу вертлявой, извилистой речки, сегодня улицы городка перешагнули на другой берег, разбросав свои дома среди леса – поодиночке, группами по 2 и более усадеб. Войдёшь в ельник или березняк с одного края леса – и обязательно наткнёшься на другом краю на добротные усадьбы. Пресытившись цивилизационных благ, люди уходят в лес, на берега рек и многочисленных прудов и озерков.
Пару часов сегодня пробродила по лесу в тишине, нарушаемой изредка лишь стрекотом сорочьим: одна на входе сообщает лесным обитателям об очередном «посетителе», а на выходе её подруга истерично стрекочет о том, что «экскурсант» уходит, не уплатив за билетик!
Несколько дней перед тем нас накрывало ледяным дождём: кусты сирени под окнами покрылись ледяной коркой, выпавший перед тем снег спрятал свои первозданные пушистость и лёгкость под тонким настом. Серо, тоскливо…
И вот прорвало серое ненастное покрывало, всё вокруг заблистало и заиграло красками под лучами холодного солнца. Сквозь редкие прогалины брызнуло ярким светом на полянки, на заснеженные лапы елей и присоседившейся к ним пихты.
А воздух какой! Вдохнёшь – и стараешься подольше задержать в себе аромат хвои…
Тут надобно рифмами чувства свои выразить, да в голову лезут лишь «в лесу раздавался топор дровосека» да «крестьянин обновляет путь». Своё складывается в какие-то несуразные обрывки без конца и начала: «И лес, застывший в полудрёме,/ Манит звенящей тишиной…». Или: «Я в лес пришла лишь прогуляться,/ А не с прохожим лобызаться…».
Да и топор здесь звуки свои издавать не может по определению – и штрафом великим огорчат, и на всю округу ославят за порубку…
Ты остаёшься незнакомым,
Хоть стал давно мне как родной,
Мой лес, что в снежной полудрёме
Застыл звенящей тишиной…