— Теперь опять о спорте. Вот выходите вы на ковер лицом к лицу с соперником… Вы можете сразу определить, что сумеете его одолеть? В какой момент вы это определяете?
— Когда тебе руку судья поднял.
— Только тогда?
— Только тогда. Никогда нельзя расслабляться. Даже мысленно. И упиваться будущей победой до того, как ее объявит судья. И в жизни так, во всех делах. Всегда нужно быть готовым. Я считаю, это — удел каждого, кто к жизни относится с борением.
— Скажите, у вас победы шли накатом. Карелин стал просто непобедимым. А внутри не возникало страха: а вдруг сейчас сорвусь?
— Горечь поражения я испытал. И знаете, без этой горечи вкус победы потом не так сладок. А вот страх, сомнения — это не для меня. Если это есть в душе, то лучше не выходить на ковер. Считать себя непобедимым? Нет, нельзя так относиться к себе. Это самый верный путь к провалу. Если вы ждете от меня какой-то формулы, то могу ее предложить: надо осознавать свои цели и искать пути к их достижению. Впрочем, я об этом уже, кажется, говорил…
— Теперь вопрос из разряда не слишком приятных. Прошлое не имеет сослагательного наклонения, а если бы имело, вы бы поехали в Сидней?
— Не надо меня щадить. Борцы или боксеры — это современные гладиаторы, и если ты выходишь на арену, то целиком отдаешь себя на обозрение публики, и тут ничего не скроешь. Так что я предпочитаю выражаться более откровенно и прямо. На Олимпийских играх в Сиднее я проиграл в финале. Пошел бы на это вновь? Пошел бы с одной мыслью — победить. Как отношусь к этому поражению? Я думаю, оно не в состоянии перекрыть все, что было в моей спортивной жизни. Это не поражение, это клякса. Не буду скрывать, их несколько в моей жизни. Но вот эта — одна из вопиющих, очевидных. Ведь лидерство — это узаконенный эгоизм. Не могу сказать, что это удар. Это именно клякса. Такая, знаете, черная, едкая, трудно выводимая клякса.
— В результате этой кляксы вы в себе что-нибудь новое открыли?
— Да…
— А можете сказать, что?
— Не знаю. Не могу. Точнее, знаю, но не могу сказать.
— Когда вы в первый раз ощутили чувство гордости за Родину? Это же было со спортом связано?
— Безусловно. И помню все это прекрасно. Мой первый турнир за границей, в Германской Демократической Республике в 1984 году. Я участвовал в турнире дружбы социалистических стран, боролся в финале с кубинцем. У них очень сильная школа, и борются они с неимоверным ожесточением, что ли. А я тогда первый раз вышел на кубинца. И победил. Выполнил норматив мастера спорта Советского Союза. Пьедестал, гимн, флаг. Приятно…
— Слезы?
— Ну слез тогда не было. Ни смеха не было, ни слез. Просто очень доволен был, что хорошо сделал свое дело. И вот в этом состоянии хотелось находиться на пьедестале каждый раз. Даже когда мне пытались внушить, что ты вот такой, такой… А все намного проще, и к себе надо проще относиться. Это все потом пришло: и гордость за страну, и что ты представляешь величайшую державу и сильнейшую команду мира. В Америке через полтора года написали: «Большая красная машина ведет свою команду вперед». Ну «красная машина» — понятно, это после «Красной жары». Узнали, что я военнослужащий, к тому же капитан команды. Из уст соперника такое редко услышишь.
— Скажите, пожалуйста, вот если говорить о внутренней работе Александра Карелина, то чем вы занимаетесь: медитативными практиками, самоанализом, самоконтролем… Вот, скажем, пакостная мыслишка пришла и с ней надо что-то делать…
— В медитации я не углублялся, не буду об этом говорить. Мне вообще кажется, что это чужое, наносное. Я ведь, несмотря на внешний вид и картавость мою, русский человек. Из азиатской части страны, из Сибири. И когда я чувствую, что накопилось все это, шлаки там разные, или на душе тяжело, то и средства применяю наши, самые простые. Конечно, разгрузиться можно по-разному. А я иду в тренировочный зал или, как сегодня, встал и пробежался по Лечебному парку в Ессентуках. В трусах, в майке… Это у нас там минус 35, а здесь тепло. Класс! И все мысли ненужные улетучились вместе с потом, сами собой. Я к этому привык. Вот это и есть основная практика. Так все очищается!
— А вы верующий человек?
— Я православный.
— Ваш сегодняшний статус накладывает какие-то ограничения? И где вы позволяете себе быть самим собой?
— Вы, я, любой другой человек не обходятся без ограничений. Я думаю, это вопрос даже не внешних проявлений, а нашей внутренней культуры. Если я позволяю себе поступить дурно при условии, что никто и никогда этого не узнает, то о внутренней культуре не может быть и речи. Если же говорить о моем депутатском статусе, то я научился держать себя в руках, не стану рубить сплеча или раздраженно отвечать на чей-то выпад. Не даю резких, категоричных оценок. Ведь я работаю в Комитете по международным делам и представляю не только себя. Не скрою, это не всегда легко. А самим собой я бываю дома или среди друзей. Не умничаю, не выхожу к завтраку в галстуке и с депутатским значком. Быть самим собой? Знаете, ничего на свете нет легче и приятней…
С Александром Александровичем у меня было несколько интересных эпизодов.
Если честно, за один мне откровенно неловко. Часть тиража, как я уже говорила, мы отправляем в Москву. Карелин — депутат Госдумы. Велик был соблазн, используя его имя, продвинуться мощно в среде депутатского корпуса. Я и не устояла… Отправила для него его помощникам, контакты которых мне были даны, ни много ни мало пятьсот экземпляров! Причем балансируя в поле полуправды. Ведь обещала же ему, что передам журналы, когда номер выйдет? Обещала! А сколько, это уже мое дело! Для непосвященных поясню — в помещение Государственной Думы РФ вообще что-то пронести без целого ряда согласований и разрешений проблематично. А здесь еще и по весу и объему величина не маленькая! Занесли. Звонит помощник Карелина в ярости — она, видимо, получила взбучку, устроив склад журнала «Мужской характер». Но я-то в Пятигорске! Я только проруководила, чтобы это было сделано, проманипулировала… Говорю в свое оправдание: «Я обещала подарить журналы. У нас на Кавказе мало не дарят. Если они не нужны, можете их выбросить». Знаю же, что не выбросят! Но по Госдуме не разнесут, вряд ли… Бывает… Вскоре после этого эпизода на одном мероприятии в Нальчике мне довелось встретиться с Карелиным. Стоим мы с Муратом Кардановым, ожидая, что он подъедет с минуты на минуту. Появляется, идем навстречу. Испытываю неловкость. Думаю, вокруг него много журналистов крутится, он меня не запомнил. Они здороваются с Муратом, а мне ничего не остается делать, представляюсь, как это я делаю при первом знакомстве: «Здравствуйте, Александр Александрович! Зоя Выхристюк — главный редактор журнала „Мужской характер“, если помните». А он мне в ответ, увидев и оценив мою неловкость: «Зоя, ты что выпендриваешься, я тебя прекрасно помню и узнал!» Я от этого краснею шеей. Есть у меня такая предательская особенность. Он опять считывает мое внутреннее состояние и говорит: «Поправь мне галстук, а то мне сейчас телевизионщикам интервью давать!» А они, кстати, уже рядом. Поверьте, с галстуком у него все было в порядке! После этого я его еще больше полюбила.
Он ни сном ни духом не ведает, что однажды мне пришлось прикрыться им, как щитом. Вынесло меня невольно в правозащитные минные поля. Как представителя гражданского общества и по долгу дружбы. Пришлось влезать в дело по защите прав… Пригодилось фото с Карелиным как знак того, что у меня возможность апеллировать к титану есть. И разместила я его в социальной сети, где все это бурно обсуждалось. Спасибо, Александр Александрович, что Вы у нас есть!
Мурат Карданов рассказал, что в Корее, Японии, вообще в Юго-Восточной Азии, к Карелину особое отношение как к человеку Силы - к нему даже детей подносят, чтобы он дотронулся. Чтобы были такими же! В последнюю нашу встречу (еще было одно интервью с Александром Александровичем) мы с Леной Куджевой так и сделали — попросили разрешения притронуться и приобнять. Что и вам советую при случае!
Титан с тонкой душевной организацией, органичный и красивый, вопреки всем традиционным канонам — таково послевкусие от общения с Александром Александровичем Карелиным. Как хорошо, что депутатские обязанности и трепетное отношение к друзьям-олимпийцам связывают его с Северным Кавказом.
P.S. Десять лет прошло с момента первого интервью. А темы по-прежнему актуальны. И, что важно, жизненная позиция Александра Александровича Карелина не претерпела изменений. Истинные ценности не девальвируют.