Треугольник

Этот рассказ посвящается валторнисту, который налажал во второй части Третьего фортепианного концерта Прокофьева в Большом Зале Консерватории два года назад.

Я о тебе помню, чудовище.

Треугольник

За сценой конкурса юношеских симфонических оркестров валторнист Пролапсов страстно пытался интересовать Любочку, которую он вытащил из зрительного зала. Делал он это очень интеллигентно. Любочка хохотала странным механическим смехом, но от всего сердца.

- А что это у Вас за кручёная дудочка? - Любочка смеялась.

- Ах, ну просто улиточка, Любочка! Это же валторна, - Пролапсов улыбался.

- А зачем ей такие штучечки? - смеялась Любочка.

- Да это же вентилёчки, вот, подуйте! - улыбался Пролапсов.

Перкуссионист Хренов услышал, как за сценой убивают сиплого слона. "Бедное животное!" - он сочувствующе покачал головой, но потом понял, что это была Любочка и валторна. Будучи интеллигентным юношей, он промолчал. Тем временем, Пролапсов продолжал казановствовать:

- Я сыграю, а Вы на меня глядите, обязательно услышите!

- Ах, ну, конечно-конечно. Я, правда, в музыке понимаю всего немножко.

- Пустяк, тут даже и жертва лапы медведя поймёт, - "Ай как пошутил-то, ай да я!" - подумал про себя Пролапсов.

Оркестр уже занял свои места, первая скрипка оглядела сцену, фортепиано дало ноту "Ля". Пролапсов не слышал. Оркестр подстраивался и проверял инструменты. Перкуссионист Хренов отошёл от литавр и заглянул за сцену:

- Пролапсов, твою мать! Быстро на сцену! – интеллигентно и шёпотом проорал он.

Пролапсов махнул рукой. За углом показался дирижёр. Любочка решила вернуться в зал, чтобы не портить обстановки в оркестре, а перкуссионист Хренов схватил валторниста Пролапсова за шиворот и поволок его за собой.

Оркестр закончил подстраиваться. Пролапсов, наконец-то, сел за пульт. Красный и довольный от жара своих мыслей, он глазами искал Любочку в зрительном зале.

Начали. Оркестр играл, как никогда, слаженно. Дирижёр улыбался и жестикулировал опасно рьяно для своих лет. О, юные сердца, которым предстоит покорять Олимп музыки, как молоды, но как хороши вы в своём деле! Хороши ровно до того момента, когда Пролапсову надо было вступить и сыграть всего лишь одну долгую ноту.

Он ошибся. Ошибся на полтона. Если вам плевать на музыку: ошибка на полтона - это ровно столько, сколько требуется для того, чтобы оркестр возненавидел своего валторниста.

Пролапсов начал менять свой цвет на белый. Дирижёр всё ещё улыбался и махал руками, будто мельница, но теперь уже просто для виду.

После концерта Пролапсов встретил красивую Любочку:

- Ну и бездырь же Вы, Пролапсов! - она повернулась к перкуссионисту, - А Вы, какая прелесть! Так чудесно играли на треугольнике!

- Благодарю, мадам! - довольно сказал Хренов и ушёл, потому что он был человеком высших материй.

«Перкуссионист чёртов!» - подумал валторнист и остался один. А ближе к ночи весь оркестр очень интеллигентно избил его ногами.