Полное решение украинского конфликта пока вряд ли возможно. Но у обеих сторон есть сильные стимулы, чтобы положить конец кровопролитию.
Никто не ожидал чудес от первой встречи президента Украины Владимира Зеленского с российским коллегой Владимиром Путиным. Но, как стало ясно в первые часы вторника, они сделали шаг вперед из тупика неразрешенного конфликта, который не выгоден ни для одного из них, и к неразрешенному конфликту, который мог бы дать обоим им хоть что-то.
Парижская встреча при посредничестве президента Франции Эммануэля Макрона и канцлера Германии Ангелы Меркель стала первой с октября 2016 года, когда предшественник Зеленского Петр Порошенко представлял Украину. Долгая пауза была, по сути, обусловлена позицией Порошенко. В 2014 и 2015 годах, когда украинские военные погибали под на востоке страны, он подписал ряд соглашений, известных как Минские соглашения, которые предоставят России широкую автономию, разрешат там автономию и проведение выборов до того, как Украина восстановит контроль над своей восточной границей.
Затем Порошенко отказался выполнить план, утверждая (правильно), что это будет означать фактическую передачу контроля над восточной Украиной России. Путин, со своей стороны, не смог сдержать сепаратистов, поскольку они игнорировали военные условия соглашения - отвод войск с линии разъединения, отказ от применения тяжелого вооружения и беспрепятственный мониторинг ситуации со стороны Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Это означало, что конфликт продолжал нарастать. С 2017 года ОБСЕ насчитала 147 убитых мирных жителей. Хотя это улучшение - более 3000 человек было убито в 2014 и 2015 годах - это вряд ли можно назвать миром.
Это означает, что ситуация невыносима для Зеленского, который был избран в начале этого года взамен обещания прекратить боевые действия, и для Украины в целом: сотни тысяч людей стали вынужденно перемещенными лицами, а сохраняющаяся нестабильность препятствует экономическому прогрессу. Для Путина также статус-кво не идеален: хотя он хотел бы удержать Украину в равновесии и не дать ей возможности вступать в ключевые западные альянсы, такие как Организация Североатлантического договора, санкции, введенные из-законфликта, являются дорогостоящей помехой.
В какой-то момент Зеленский и Путин должны были начать диалог. Но остается предел тому, что является политически осуществимым. Для Зеленского предоставление востоку достаточной автономии, чтобы превратить Украину в федерацию, является красной линией, и разрешение проведения выборов до восстановления контроля над границей может привести к националистическому восстанию. Перед поездкой Зеленского Порошенко и его союзники собрали тысячи протестующих в Киеве, чтобы предупредить его, что такая уступка будет неприемлемой. Для Путина даже статус-кво предпочтительнее, чем позволить Украине ослабить автономию региона и захватить регион до проведения выборов. Это открыло бы четкий путь к членству Украины в НАТО, что было бы невозможно принять для него.
Оба президента подтвердили эти позиции на пресс-конференции после переговоров. Несмотря на это, встреча не была бессмысленной. Существует несовершенное промежуточное решение, которое могло бы быть приемлемым для всех сторон, и оно приблизилось на этой неделе.
В коротком заявлении, подписанном четырьмя лидерами, Россия и Украина взяли на себя обязательство к концу года полностью обменяться пленными, отвести войск в трех «спорных районах» и полностью прекратить огонь. Такие обещания давались и нарушались уже не раз и раньше, но и у России, и у Украины есть лучшие стимулы для того, чтобы сейчас прекратить войну.
Столкнувшись с внутренним сопротивлением урегулированию конфликта, как было согласовано в Минске, то есть на условиях Путина, Зеленскому все еще нужно сказать, что он остановил войну. Обмен заключенными и разъединение имеют большое значение для достижения этой цели. Его сильная мотивация предотвращать боевые действия облегчает жизнь сепаратистов и позволяет Путину подталкивать Евросоюз к смягчению санкций. Он может сделать это только при условии соблюдения военного положения минской сделки, а затем заявить, что политическим условиям - выборам и автономии - мешают внутренние заботы Зеленского.
Оба лидера согласились работать на политических условиях до следующей встречи. Маловероятно, что они добьются этого, но если к марту они добьются достаточного прогресса в деле разъединения военных сил, Макрон и Меркель будут решать, следует ли ослабить санкции.
Если они пойдут на это, Европа получит еще один глубоко замороженный конфликт, такой как конфликт в Молдове, где пророссийский анклав, Приднестровье, терпим и в значительной степени интегрирован в более широкую экономику. Там нет боев и смертей, а жизнь в Приднестровье не является гуманитарной катастрофой. Такая ситуация позволила бы Зеленскому претендовать на успех, не будучи свергнутой, позволила бы Путину не допустить Украину в НАТО и дала бы Макрону возможность реализовать свои амбициозные планы по реформированию архитектуры безопасности Европы.
Если санкции сохранятся, Путин обеспечит повторное прекращение огня. Это его рычаг, чтобы удержать Зеленского на крючке, а Франция и Германия помолвлены.
Единственная заинтересованная сторона, для которой такой сценарий был бы неприемлемым, - это США. Они хотят, чтобы Россия участвовала на как можно большем количестве фронтов: таким образом, это меньше угрозы для НАТО и американских интересов на Ближнем Востоке и в Африке. Но США отвлеклись от реальных украинских дел воображаемой Украиной в процессе импичмента. Это не сторона процесса, который привел к встрече на этой неделе и продолжится после нее.
Возможно, так будет лучше. Пока люди перестают быть убитыми, геополитика может отойти на задний план - и на этот раз перемирие действительно имеет шанс удержаться, по крайней мере, на некоторое время.
Леонид Бершидский, Блумберг