Прерывистый звон гонга еще трепетал в воздухе, когда мы ехали по ночному городу в машине с развевающимся флажком. Потом звон внезапно стих, и мы услышали треск далеких выстрелов. Мал Адамс показал мне на военные пикеты и грузовики, стоявшие на каждом перекрестке.
— Кунг — хороший тактик. Вот так же. должно быть, перегорожен весь город.
Гарри Яффа ждал нас у ворот посольства. Он вскочил в машину и быстро захлопнул дверцу. Он был взвинчен и весь взъерошен.
— Они осаждают пагоду Са-лой и три-четыре других. Мне только что звонили из Гуэ, Далата и Да-нанга. Там происходит то же самое. Вы должны увидеть это своими глазами, сэр.
— Согласен.
— А я нет, сэр!— Впервые со времени моего приезда Мэла Адамса покинула сдержанность. Он заговорил резко и отрывисто:— По-моему, это очень плохой дипломатический ход. Он заведет вас в тупик. Если вы станете очевидцем, вам придется высказать свое мнение в печати, без всяких дипломатических оговорок. Пресса, конечно, уже там. Вас неизбежно примутся фотографировать, и на снимках вы будете выглядеть, как безучастный свидетель жестокой полицейской расправы. Я считаю, что это нехорошо.
— Разве это хуже,— холодно спросил Гарри Яффа,— чем идти завтра во дворец с информацией, полученной из вторых рук? Кунг устроил этот маленький спектакль специально ради посла. Бросьте, Мэл! Откройте глаза пошире. Это вам не дипломатия в белых перчатках. Это война.
— Я остаюсь при своем мнении,— твердо сказал Адамс.— Даже на войне необходимо маневренное пространство для войск. А вы его таким путем теряете.
Настало время вмешаться. И так, чтобы не унизить ни того, ни другого.
— Это рискованно, Мэл, и вы правы, что напомнили об этом. Но решать буду я.... Едем!
Не успел я договорить, как Билл Славич нажал на газ, круто повернул машину за угол и на полной скорости помчался в сторону пагоды. Выстрелы стали чаще; подъехав ближе, мы услышали крики, вопли и гневный ропот сбежавшейся толпы. Подходы к храму были забаррикадированы бревнами, возле них стояли полицейские.
Толпа напирала на заграждения, солдаты отпихивали людей прикладами. Машина затормозила и остановилась; тотчас же двое полицейских бегом направились к нам, но, увидев флажок, повернули обратно. Мы с Яффой взобрались на капот машины, чтобы поверх голов увидеть происходящее.
Перед распахнутыми настежь воротами пагоды стояли крытые грузовики. Полицейские подгоняли к ним маленькую группку монахов.
Толпа кричала, осыпая охранников проклятиями.
Отделившись от толпы, к нам заспешили два корреспондента. Один вскинул фотоаппарат и при вспышке магния сиял меня на капоте машины. Второй подошел и представился:
— Я — Кэваина из Ассошиэйтед Пресс. Вы — мистер Эмберли, не так ли?
- Да.
— Намерены ли вы что-либо сказать о сегодняшних событиях?
— Да. Я стал свидетелем жестокости. Как представитель Соединенных Штатов Америки, я считаю, что все это чрезвычайно при скорбно. От дальнейших высказываний я воздержусь, пока не поговорю с президентом Кунгом.
— Сегодня утром на ваших глазах монах-буддист сотворил ужасное. Ночью происходит вот это. И все в первый день вашего пребывания в Южном Вьетнаме в качестве американского посла. Что вы имеете заявить по поводу та кого совпадения?
— Все мои заявления будут сделаны на пресс-конференции завтра в два часа дня. Пока что это все.
У баррикад началась свалка. В часовых полетели бутылки, град камней и палок. Полицейские, выбежав из-за бревен, стали оттеснять людей, расправляясь с ними ловко и беспощадно. Какую-то девушку сбили с ног. Полицейские подняли ее и поволокли в крытый грузовик. Отступающая толпа надвигалась прямо на нашу машину.
— К чертям, надо сматываться!— выкрикнул Яффа.— Я знаю, куда ехать!
Через пять секунд мы уже сидели в машине и, быстро завернув за угол, въехали на территорию американской миссии экономической помощи, примыкавшей к пагоде. Весь живший там персонал выбежал из дома в халатах и пижамах.
Молодая женщина перевязывала монаха. Несколько человек суетились возле другого монаха, который сидел у садовой ограды, хныча и держась за перила. Ко мне подошел один из служащих миссии. Он был очень взволнован и зол.
— Здесь идет бойня, сэр. Гнусная бойня! Неужели мы не можем прекратить это?
— Нет, не можем — огрызнулся на него Гарри Яффа.— Поэтому держите себя в руках. Уведите монахов в дом. Объясните часовым, что, если кто-нибудь попытается ворваться сюда, они должны сначала остановить, а уж потом спрашивать, кто да зачем. Позвоните генералу Толливеру. Расскажите ему, что тут делается, и пусть он пришлет сюда врача и еще один караульный наряд.— Он повернулся ко мне.— Если вы достаточно насмотрелись, сэр, мы вас отвезем в посольство.
Я насмотрелся достаточно. Бессмысленная жестокость происходящего оскорбляла меня. Я кипел от гнева. Повернувшись к Мэлу Адамсу, я сказал:
— Мэл, вы останетесь здесь. Узнайте все что можно и утром прежде всего доложите мне. Эти два монаха находятся под защитой правительства Соединенных Штатов. Со всеми вопросами следует обращаться в посольство.
Адамс кивнул и добавил, как бы напоминая:
— Быть может, следовало , бы, сэр, оповестить о событиях все остальные посольства.
— Я займусь этим, сэр,— вмешался Джордж Гротон.— Вам понадобится кто-нибудь из сотрудников?
— Да. Позвоните, пожалуйста, мисс Велдон и шифровальщикам. Придется поработать несколько часов. Вы едете с нами, мистер Яффа?
— У меня своя работа,— угрюмо ответил Яффа.— Вас отвезет Билл Славин. Я явлюсь в посольство, как только смогу.