Громкий грохот не дал мне дальше спать. Что-то с наружи с сильным грохотом ударилось об землю и мои веки открылись, словно осколки гранаты отлетели моментально.
Резко подняв голову я больше не слышал звуков, что-то подсказывало мне, что я тут н один. И вблизи есть кто-то еще живой.
Дрожь по телу пробежало почти моментально, когда мне послышалось чье-то рычание на улице.
-Хоть бы это не волки. - сказал я шепотом, чтобы никто меня там на улице не слышал и не на пал не меня пока я нахожусь в своей палаточке.
Но возможно , что все это лишь мне кажется и на улице никого нет.
Потихоньку вылезая из спального мешка, я посмотрел под котелок, но там уже дотлевали небольшие угольки и наверно огонь я наврятли смогу разжечь большой.
Одев ботинки, перчатки и трубу на шею, чтобы было теплее и более безопаснее биться. Был вопрос, что же лучше взять топор или же нож. Жаль что у меня не было ни ружья, ни чего либо другого огнестрельного.
Наконец, набравшись сил, я начал немножко потихоньку открывать дверь своей палатки. Руки очень сильно дрожали и я не знал что с этим поделать.
Выглянув наружу, я увидел лишь упавшее дерево, которое было в метрах двух - трех от моей палатки. Но что более устрашающе пугало меня, дак это мысли о том. что я был не так уж и далеко от смерти во сне.
Выйдя наружу я насторожился еще сильнее чем прежде. Никто не знает из-за чего упало это деревце. Но вокруг не было следов животных или же людей.
Подойдя к дереву поближе было видно, что оно свалилось из-за стрости.
Весь ствол прогнил и был сухой как хлебный сухарик. Но самое интересное, что сверху была лишь сухая древесина, но снизу чистая гниль. Размахнувшись топором я решил попробовать разрубить её. Но оно развалилось на две части и внутри там была лишь пустота и куча всяких орешков, шишек, и сухих трав.
Видимо кто-то там жил, еще до катастрофы.
Мне стало интересно и я разрубил его полностью. Изрубать начал с конца и шел к началу. Дерево рубилось легко, словно ножем по маслу. Вскоре расковыряв его полностью были найдены три сморщенных, ледяных клубочка.
По телу пошло непонятное недомогание. Мне не хотелось их трогать, я понимал что примерно это может быть. Но все таки что-то внутри подсказывало, что их надо развернуть.
Разворачивая один комочек, который был потяжелее чем все остальные, руки дрожали. Чувствовалось, что это какое-то милое, беззащитное существо по его маленькому носику.
Когда комочек был развернут полностью я увидел, что это была большая белка. Её пышный хвост уже был не настолько пышный как в жилые времена. Наверно она пролежала тут уже несколько лет.
Поняв, что лучше остальных уже не разворачивать, я стал рыть снег в том же самом месте где и стоял. Рыл я его медленно, словно это были мои последние минуты жизни, а не похороны для этой небольшой, но наверно дружной при жизни семьи.
Когда ямка уже была готова, то оставалось только аккуртно положить их в свои новые постельки.
До последнего казалось, что боги сейчас взмолятся и воскресят их приведя заново в этот злосчастный мир. Но этого как не удивительно не случилось.
Первого я положил самого большого, того что развернул из стылого клубочка. Он был такой грустный на лице. Мордочка застыла в каком-то неприятном для него положении. Наверно он просто хотел, чтобы тепло заново вернулось и они бы жили счастливо всей семьей.
Второго пришлось положить более мелкого. Наверное это была самка, но мне не хотелось смотреть кто это там такой.
Не в поле дело, а в уважении к этим несчастным.
Ложа последний съежившийся комочек. Который спокойно влезал ко мне в руку и вот-вот мог спокойно развалиться или растаять от тепла мого тела.
Я боялся его сильно сжимать, это было и не правильно.
Положив его между двумя другими белками, я вспомнил о своей семье. Неужто и кто-то бы нас так же положил, если бы мы все замерзли так же как и они.
Посмотрев еще раз на них, я заметил что по моей левой щеке бежит слеза, но я её не вытирал. Вместо этого я начал толкать снег с краев, чтобы уберечь их от всего ужаса этого мира.