Глава 2.
Выходить из палатки было не то что страшно, а не охота. На улице уже было темно, но сквозь силы я вышел на ружу.
Расстегнув застывший от холода замок, я начал раздвигать эти странные палаточные двери. Далее пришлось пролазить аккуратно, чтобы не разорвать до конца покрытие, которое так хорошо спасало меня от ветра и дождя.
Как только я раздобыл палатку, а было это еще очень давно в каком-то магазине. В те дни было сложно что найти. Во время хаоса все люди начали грабить магазины и выносить самое ценное что там было. Но мне удалось выхватить одну такую зимнюю палатку. Хотя они вообще никого не интересовали. Все брали богатства и все то что стоило дорого, но я сразу чувствовал, что весь этот ужас затянется надолго.
В первую же неделю резко вылазя из палатки, а тогда я еще не ценил того что имел. Задел ногой этот самый край и пленка немного порезалась, я не обратив на все это внимания жил дальше. Но последствия вскоре дали о себе знать.
Это были самые холодные ночи, которые мне приходилось переживать за свою долгую жизнь после катастрофы. ветер просто завывал в мою палатку. Он был таким нежданным гостем, которого как бы я не пытался, то выгнать все равно не удавалось.
Пытаясь как-то укрыться от него, у меня ничего не получалось. Ночной ветер как лезвие ножа, пронзал все на своем пути.
К счастью ту ночь я пережил и на следующий день нашел новую пленку, для верхнего покрытия.
Я вылез из палатки и упал в сугроб, несмотря на то, что недавно я тут все разгреб и выкопал большую яму, чтобы поставить палатку. Встав на ноги я снова залез туловищем в палатку и достал оттуда маленький, но очень удобный топорик.
Топор уж слишком сильно оправдывал все мои ожидания. Его рукоять была не резиновая, а деревянная, но чем-то обработана и не скользила, даже когда на ней был толстый слой льда.
Лезвие было все черное кроме самого острия. Там же не было ни краски, ни чего либо еще. Даже самое твердое покрытие не могло его поцарапать.
Краска на остальной части была настолько хороша, что никогда не царапалась. Все что мне нужно было от топора, дак это чтобы тот рубил деревья, а это у него получалось лучше всего.
Я потихоньку вылез из палатки, чтобы не повредить её этим грозным инструментом. Аккуратно закрыл замок снаружи, чтобы не сломать его ненароком. Встав и повернувшись я понял что ничего уже не вижу. Вокруг была кромешная тьма и легкий ветерок щекотал лицо. Надев перчатки и натянув на голову фонарик я его включил.
Но этот холодок все портил и мне пришлось одеть туристическую трубу на лицо. В ней было тепло, но когда текли сопли, то становилось уж очень плохо. Они закрывали весь поток и становилось неприятно дышать и кушать. Когда снимал маску, то лицо резко замерзало и от этого было неприятно.
Покрутив головой я пошел за дровами. Впереди меня было небольшое, но уже высушенное временем дерево. потихоньку он ходил покругу и отрывал небольшие веточки стараясь выбрать наиболее большие.
Набрав маленьких еловых веточек с первого дерева, я засунул их в свой рюкзак. В нем у мня был специальный отсек для хвороста. Обычно он был всегда полон. Я любил когда у меня были излишки всяких дров. Они давали мне чувства надежности и идти в дальнейший путь было не так уж и скудно.
Достав из кармана свой ножик. Он был тоже черный как и топор. Недавно я заметил, что ирма у них тоже была одинаковая.
Его лезвие было настолько же хорошо как и у топора, но пользы он нес честно говоря намного больше чем этот топорик.