Карелию справедливо считают рыболовным регионом, ведь исторически именно рыбалка была одним из главных промыслов местного населения. Старший научный сотрудник сектора этнологии Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН Константин Логинов исследует рыболовные традиции жителей побережья Белого моря и поделился с нами существовавшим у поморов необычным способом ловли наваги и кореха.
Константин Кузьмич отметил, что в повседневной жизни поморов было очень много приспособлений, которые они переняли у древних обитателей этих мест, в частности, удочки и способы рыбной ловли были заимствованы у древнего дорусского, докарельского и даже досаамского населения.
Константин Логинов назвал древнюю поморскую удочку для ловли наваги коромысловой, исходя из ее конструкции и внешнего вида – функциональная часть удочки действительно напоминала коромысло. В древние времена вместо лески натягивалось сухожилие, а крючком служили прямые костяные иглы, подобные тем, что использовались поморами для вязания сугубо мужской промысловой одежды. Современные привычные нам рыболовные крючки имеют изогнутую форму и зазубрину у острия – такая конструкция позволяет рыбе подцепиться и не дает сорваться.
"Как же можно было поймать рыбу при помощи прямой иглы?", – задумается рыбак. Конструкция иглы древней удочки имела отверстие для продевания лески, чуть-чуть смещенное от середины к одному из концов. Действовала удочка следующим образом: рыба проглатывала спрятанную в наживке (куске рыбы) иглу, а при рывке вверх иголка разворачивалась и вставала поперек глотки хищницы, распирая ее настолько, сколько было достаточно, чтобы вытащить рыбу на лед или на берег, где ее, уже сорвавшуюся со снасти, подбирал рыбак.
Модификацией древней удочки (причем не единственной) у поморов Карелии была удочка со свинцовым грузилом в виде удлиненного треугольника. Леска привязывалась в отверстие у верхнего угла, а длинные стороны грузила образовывали подобие коромысла с дырочками по концам. В дырочки привязывали гусиным пером или дратвой наживку – морского червя. Голодная навага, выходившая зимой к трещинам во льду у самого берега, так крепко хватала наживку, что отпускала ее только оказавшись на воздухе. Еще одной коромысловой модификацией древней удочки у поморов села Нюхча была удочка на морского кореха, заходившего в эту реку для нереста. Она действительно имела на конце лески железное коромысло, на котором крепилось сразу пять блестящих медных крючков, но без бородки. Крючки ничем не наживляли – корех хватал блестящие крючки в воде, а срывался с них уже на берегу.
В архангельской части Белого моря до наших дней сохранилась промысловая удочка на навагу, совсем не предполагающая наличия иглы, коромысла или крючков. На леску привязывались морские черви. Удочка опускалась в трещину во льду, а когда рыба хватала морского червя с заранее продернутой сквозь него леской, её выдергивали и стряхивали на "ледяную кашу". Промысловая удочка сверху завершалась удлиненным кольцом. Этот элемент мог иметь как ритуальное, так и чисто рациональное, практическое значение. С одной стороны кольцо, как символ возвращения, не позволяло уйти рыболовной удачи, а, с другой стороны, при помощи этого кольца можно было подцепить упавшую в "ледяную кашу" рыбную добычу, пока та не ушла обратно в море.
В древних обычаях изготовления удилищ наблюдается характерное для русской культуры переплетение христианских и языческих мотивов. Изготавливались удочки из рябины или можжевельника, поскольку эти деревья считались священными. По древнему обычаю ветку для изготовления снасти определяли при помощи считалочки. В Великий четверг (последний перед Пасхой) до восхода солнца помор подходил к выбранному дереву и считал сучки, приговаривая: "Удочка, не удочка, удочка, не удочка", чтобы получить ритуальное число отростков (7 штук) и закончить счет на слове "удочка".
У каждого рыбака случается так, что удочка оказывается несчастливой. Ну не клюёт на нее рыба и все тут. Сегодня рыболов наверняка попытается найти логическое решение своей неудачи, пересмотрев конструкцию и правильность оснастки, наживки и пр. А как же в таких случаях поступали поморы? Если рыба не клевала, то рыбак шел в лес, чтобы найти и вырубить новое удилище. Важно было найти дерево, которое растет рядом с муравейником. Муравейник для жителей Поморья также имел свое сакральное значение. "Как муравьи в муравейник собираются, так вся рыба ко мне сплывается, где бы я ни сел и свою удочку не закинул", – так говорили поморы.
Древний поморский способ ловли наваги в очередной раз показывает, что в рыболовных традициях поморов и в народной культуре Русского Севера в целом причудливо переплеталось рациональное и иррациональное, языческое и христианское.