Вот это и была жизнь.
Сперва я увидела только краешек занавески, а потом пришла мама, взяла меня на руки и поднесла к окну.
На стекле была бабочка — углокрыльница — такие прилетают на Волгу в самом начале лета и остаются до первых холодов.
Мама держала меня, а я поднимала руки вверх и растопыривала пальцы, еще не зная верных движений для ловли бабочек.
Углокрыльница билась о стекло, будто не замечала преграды, будто видела что-то помимо нее.
Дождевые облака, бегущие с востока, или яблоню, которая прогибалась под весом красновато-желтых плодов, по цвету напоминающих кленовые листья, или капустниц, перелетающих с куста на куст в палисаднике. ⠀
Я глядела на нее и ничего не знала о ней, только открывала ладони и пыталась ее поймать.
Кто-то сфотографировал эту сцену у окна и сейчас фотография — немного пожелтевшая от времени и воспоминаний — лежит в семейном альбоме, как памятная записка, свидетельство, подтверждающее, что был тот день, та бабочка, которая как-то угодила в сачок и обрела латинское имя polugonia album, та камера и один-единственный 36-й кадр, моя мама и ее красивые руки, все в тонких синих венках, и еще была я, с самого начала пытающаяся поймать что-то незнакомое и прекрасное.