Ранее мы говорили с Равшаном Назаровым о русско-узбекских отношениях в истории и сегодня. Но мы не могли обойти стороной важную тему современности - жизнь трудовых мигрантов из Средней Азии в России.
Равшан Назаров, к.ф.н., Заместитель заведующего отделом новой и новейшей истории Института истории Академии Наук Республики Узбекистан.
- Скажите, как скоро после распада Союза жители Средней Азии решили, что работать в России выгоднее, когда началась первая волна трудовой миграции.
- Если говорить о трудовой миграции, то на самом деле она началась еще задолго до распада СССР. Избыток трудовых ресурсов в республиках Средней Азии стал ощущаться уже в 1960-1970-ых годах. Так, по данным МВД СССР, в 1983 г. в СССР насчитывалось до 40 тысяч бригад «шабашников» («отходников», «колымщимков» и т.п.), общая численность работников которых составляла до 280-300 тыс. чел. Значительную часть из них составляли выходцы из трудоизбыточных регионов, прежде всего – с Кавказа и Средней Азии. Еще одно известное явление советского периода – т.н. «лимитчики» («лимита»). Ими были выходцы из сельской местности и небольших городов со всего Союза. Но в советский период их основную массу составляли выходцы из Центральной России, Белоруссии, Украины, кавказцев и среднеазиатов было сравнительно немного. Хотя к 1970-ым годам среди них появились даже граждане Вьетнама.
Усложнение социально-экономической ситуации в период «перестройки» и сразу после распада Союза обострила потребности населения в заработках. Однако основная масса мигрантов конца 1980 - первой половины 1990-ых гг. – это в основном беженцы и вынужденные переселенцы из зон социальных конфликтов (Ферганская долина, Таджикистан, целый ряд регионов Кавказа). О как таковой трудовой («гастарбайтерской») миграции можно говорить с середины-конца 1990-х гг., и особенно – с начала ХХ1 века.
До кризиса 2008 г. в России трудилось от 12 до 15 млн. трудовых мигрантов из разных стран, в основном – из СНГ, но были и представители дальнего зарубежья (Китай, Вьетнам и т.д.). Из них легально трудилось не более 10 %. После 2008 г. общее количество мигрантов уменьшилось, и в настоящее время не превышает 7-8 млн., хотя могут появляться и специфические группы, например, с 2014 г. наблюдается рост уроженцев Украины в связи с известными всем событиями.
- Кто едет сегодня работать в Россию и почему? Какая альтернатива у них в родной стране?
- Необходимо иметь виду социально-демографические показатели государств Средней Азии, где прирост трудовых ресурсов заметно превышает число рабочих мест. Так, если в 1989 г. в Узбекистане проживало 19,8 млн. чел., то в 2000 г. – 24,4 млн., в 2013 г. превысило 30 млн., и к 2019 г. достигло 33 млн. Но это «учётные цифры», поскольку не менее 10 % населения находится на заработках за пределами республики.
Население Таджикистана в 1989 г. составляло 5.1 млн. чел., к 1999 г. составило 6.2 млн., в 2007 превысило 7 млн, в 2018 г. – превысило 9 млн. чел. Правда, не менее 1 млн. из них работает в России. Таджикская диаспора неплохо организована, в России действует ряд общественных и правозащитных организаций выходцев из Таджикистана. Денежные переводы трудовых мигрантов составляют до половины ВВП Таджикистана, а с учетом тех денег, которые «привозятся в карманах», может достигать и двух третей ВВП.
Население Кыргызстана в 1989 составляло 4,3 млн. чел., к 2000 г . выросло до 4,9 млн., к 2010 г. – до 5,4 млн, к 2019 г. – до 6,4 млн. чел., из которых не менее 0,7-0,8 млн. – трудовые мигранты, чьи денежные перевод составляют 30 % ВВП Кыргызстана, а с неучтенными деньгами – и до половины.
Рынок труда в регионе (особенно после закрытия в постсоветский период многих предприятий) просто не в состоянии «поглотить» то количество трудовых ресурсов, которое ежегодно выпускается из учебных заведений всех уровней. Основную массу мигрантов составляет, как правило, молодёжь, выходцы из сельской местности и небольших («малоперспективных») городов. Но встречаются среди мигрантов и люди более старшего возраста, которых по тем или иным обстоятельствам не устраивает жизнь и работа на родине.
- Что представляет собой жизнь трудового мигранта в России? Это тяготы и лишения или вполне приемлемые условия?
- Основная масса мигрантов живет конечно в очень стесненных, тяжелых условиях, сталкивается с трудностями в материальном, бытовом, продовольственном, культурном отношении. Пребывание большинства из них в России сопряжено с довольно низким социальным статусом и жизненным уровнем, самыми малопривлекательными формами занятости (строительство, ЖКХ и т.д.). Отсутствие у большинства из них российского гражданства (а иногда и вообще легальных документов, обосновывающих их нахождение в РФ), крайне затрудняет их жизнь, передвижение, взаимодействие с властями, лишает их какой-либо правовой защиты. Особенно это касается граждан Узбекистана и Таджикистана. Чуть в более приемлемых условиях в настоящее время находятся граждане Кыргызстана, поскольку республика стала членом ЕАЭС. В частности, киргизским гражданам теперь не надо оплачивать трудовой патент (а это в среднем 50-60 тыс. рублей).
- Какое отношение на родине к тем, кто работает в России - считается ли это неким показателем успеха?
- Ну, это конечно трудно назвать жизненным успехом в полном смысле этого слова. Хотя конечно, те, кто смог получить гражданство РФ и устроиться на сравнительно прилично оплачиваемую работу, считаются на родине почти счастливчиками. Но и те, кто не оставаясь, а просто работая в России, присылает и привозит семьям значительные финансовые ресурсы, на родине рассматриваются как люди достаточно успешные. Как правило, внешние показатели успеха (новые дома, новые машины, хорошие свадьбы и т.д.) в сельской местности и небольших городах характерны как раз для семей, в которых есть «гастарбайтеры». Ведь нередко люди работают целыми семейными бригадами (родные и двоюродные братья, дяди с племянниками, отцы с сыновьями и т.д.). Есть немало семей, где забота об иждивенцах (пожилые родители, малолетние дети) поручается семье одного из братьев, в то время как остальные находятся на заработках.
- Как долго обычно люди работают в России? Как они взаимодействуют с семьей, которая остается далеко?
- Срок пребывания трудовых мигрантов в России очень индивидуален, и зависит как от первоначальной стратегии, так и от реальных обстоятельств непосредственно на месте. Так, одна группа мигрантов изначально нацелена на то, чтобы остаться в России несмотря ни на что. Другая группа настроена лишь на заработки с последующим возвращением на родину. И, наконец, третья группа направляется в Россию, не имея сколько-нибудь чётких планов, ориентируясь по обстановке. Группы эти, разумеется, условные, поскольку регулярно происходит смена ориентиров в зависимости от политической, правовой, социально-экономической обстановки. Есть мигранты, которые осуществляют как бы «маятниковую» миграцию – уезжают в Россию весной, а возвращаются домой осенью. Есть те, кто годами не приезжает на родину (особенно если характер работу не позволяет это), но регулярно присылает средства домой. Есть те, кто совсем отделяется от семей, либо поддерживает нерегулярные связи.
- Как Вы считаете, какой процент из тех, кто работает в России, планирует остаться жить в этой стране, перевезти семью?
- В принципе, очень значительный процент тех, кто работает в настоящее время в России, хотел бы связать свою судьбу с этой страной. Это видно хотя бы на примере граждан Кыргызстана, которые имеют возможность льготного получения российского гражданства. В настоящее время не менее полумиллиона граждан этой страны (а по некоторым данным – даже до 700 тыс. чел.) имеют также и российские паспорта. Но поскольку у РФ и Кыргызстана не было соглашения о двойном гражданстве, то каждое государство рассматривало их как своих граждан по отдельности. Теперь данное соглашение действует, и видимо, количество граждан Кыргызстана со вторым паспортом (российским) будет возрастать. Что касается граждан Узбекистана и Таджикистана, то их положение может улучшиться после вступления этих государств в ЕАЭС, поскольку членство в этой организации даёт возможность сразу же становится резидентом в РФ. Ведь даже не имея никакого правового статуса в РФ, многие трудовые мигранты вывозили свои семьи. Облегчение ситуации, улучшение правового статуса, безусловно, будет способствовать повышению привлекательности России как места постоянного проживания. Так, если сравнить результаты переписей населения России 2002 и 2010 гг., то мы увидим рост числа постоянного живущих в РФ узбеков в 2,4 раза (с 123 тыс. до 290 тыс.), таджиков в 1,6 раз (с 120 тыс. до 200 тыс.), киргизов – в 3,2 раза (с 32 тыс. до 103 тыс.). Думаю, результаты новой переписи покажут аналогичные результаты, т.е. увеличивающийся рост данных этнических групп.
- Какая сегодня альтернатива у жителей Средней Азии? Не меняется ли вектор? Есть такое мнение, что трудовая миграция в РФ будет снижаться, так как для молодежи русский язык уже не родной, поэтому нет преимуществ выбирать Россию среди возможных стран для заработка.
- Серьёзных альтернатив работе в России (и вообще – трудовой миграции) пока нет. Есть не очень значительные потоки (счет идет на тысячи людей) в Южную Корею, Турцию и т.д., но по масштабам это никак не может сравниться с Россией, где в разное время работало от 2 до 3,5 млн. чел. Тем более что запланированное вступление Узбекистана в ЕАЭС (ориентировочно – в 2020 г.) позволит улучшить положение трудовых мигрантов в России, в частности, будет отменена оплата мигрантами патентов. Русский язык, кстати, переживает подлинный ренессанс в Средней Азии, во всяком случае – в Узбекистане. Растет число филиалов вузов РФ, вузовских групп, школ, классов, курсов. И в любом случае, русский язык «роднее» для жителя региона, чем любой другой мировой язык. Вряд ли в обозримом будущем можно ожидать серьёзной переориентации векторов трудовой миграции. Во всяком случае, в США, Китае или Евросоюзе никто не ждет массовых миграционных потоков из Средней Азии.
Другие наши темы с Равшаном Назаровым можете прочесть здесь:
1. Кто такие казаки-мусульмане
2. Как русские с узбеками подружились
3. Современное состояние русско-узбекских отношений