Хранил в душе наивной заветный цели лик.
Была судьба несправедлива и порой жестока,
Ножами острыми вонзалась в сердце метко,
Но верой он держался за стремленье крепко
И бурям рушить мир внутри себя не позволял.
Как вдруг, погас источник силы пробужденья,
Во тьме готов он был покорно руки опустить,
И образ сладких грез в сознанье схоронить,
У сада кованых ворот в отчаяние сгорая.
Мечту терзанья нерушимой воли пробудили,
Раскрылись лепестки цветка благословенья,
И молвила она: "Нельзя терять в душе терпенья,
Уныньем жалостным надежду убивать!
Как можешь, ты, пройдя насмешки испытаний,
Победы гордого признанья не дождаться?
Подобно трусу в страхе пораженья укрываться,
Когда остался шаг до встречи столь желанной?
Запястья наши связаны одним сердцебиеньем,
Дыханье воздуха мгновенье мы делим на двоих,
И мне не жить на свете белом без речей твоих,
На черном дне забвенья бесславно умирая.
Сквозь купол неба красками заката опаленный
Жар-птица счастья по воле высшей пролетала
Легким касан
Мечты, мечты, как маните вы странника
Бутоном нераскрывшейся надежды
В саду далеком, где осень без одежды
Роняет листья к уставшим от дорог ногам,
Где птицы воспевают славу правосудью,
И счастье есть важней любых начал,
Далекий край, куда лишь смелый путь держал,
Туда, мечтатель наш отправился поспешно.
Он шел, превозмогая страх и осужденье,
Манжеток лоск затер в борьбе смиренно,
Оставив в памяти минуты прошлые забвенно
Хранил в душе наивной заветный цели лик.
Была судьба несправедлива и порой жестока,
Ножами острыми вонзалась в сердце метко,
Но верой он держался за стремленье крепко
И бурям рушить мир внутри себя не позволял.
Как вдруг, погас источник силы пробужденья,
Во тьме готов он был покорно руки опустить,
И образ сладких грез в сознанье схоронить,
У сада кованых ворот в отчаяние сгорая.
Мечту терзанья нерушимой воли пробудили,
Раскрылись лепестки цветка благословенья,
И молвила она: "Нельзя терять в душе терпенья,
Уныньем жалостным надежду убивать!
Как можешь, ты, пройдя насмешки испытаний,
Победы гордого признанья не дождаться?
Подобно трусу в страхе пораженья укрываться,
Когда остался шаг до встречи столь желанной?
Запястья наши связаны одним сердцебиеньем,
Дыханье воздуха мгновенье мы делим на двоих,
И мне не жить на свете белом без речей твоих,
На черном дне забвенья бесславно умирая.
Сквозь купол неба красками заката опаленный
Жар-птица счастья по воле высшей пролетала
Легким касанием удачи она спасенье даровала:
Мечты земное назначенье исполнила мгновенно
С колен мучительного плена героя подняла,
Её крылом, заботливо укрытый от сомненья,
Он смело начал путь вершины новой покоренья,
Не опуская рук в печали больше никогда.
