Основным отравителем жизни печальнинцев был главный редактор газеты «По - чесноку» Витька Чесноков со своей рубрикой «Чеснокомор». Каждый новый номер издания метал критические стрелы в адрес горожан, которые отнюдь не гнушались быть жлобами, негодяями, клоунами, вечным дерьмом, национал-предателями, пятой колонной, быдлом, хамами и недоделанными психами. Это их вовсе не задевало, но одного обвинения они вынести не могли. Каждый раз, когда Витька называл их грязненькими меркантильными воришками, продающими свою родину фриландцам, печальнинцы не на шутку расстраивались.
Особенно страдала интеллигенция, которая, как ей казалось, острее всех понимала глубину и несправедливость обвинений. Наконец, за город вступился один из ее представителей – поэт-романтик Вася Печенкин. Он написал поэму, смысл которой вкратце сводился к тому, что печальнинцы – люди свободолюбивые и не желают любить того, кого им прикажут, а хотят любить, кого хотят.
Поначалу поэма заканчивалась несколько угрожающе:
Мы шлем свое предупрежденье -
Грызут пусть локти теща и свекровь,
Когда убьем любовь по принужденью,
И породим свободную любовь.
«Очень оптимистично, но агрессивно,- заключил главный губернский литературный критик Лунабродский, тоже из интеллигентов, - дадут лет десять за экстремизм, а пока топчешь зону еще десятку добавят. Сделай исключительно оптимистично, за оптимизм отсидишь 30 суток и, может быть, дадут пару лет условно».
Лунабродский знал, что говорил. После его рецензий еще не один литератор не оставался на свободе. Просто он относился к Васе как к родственнику, ибо женат был на его сестре. Печенкин внял словам зятя и закончил поэму иначе:
Нас ждет сплошное наслажденье,
Откроется невиданная новь,
Когда уйдет любовь по принужденью,
И в дом войдет свободная любовь.
Поставив точку, Вася продал старенький автомобиль, на вырученные деньги напечатал книжку и организовал презентацию. Предполагался даже стол с печеной, но запрещенной к ввозу в губернию, картошкой.
По поводу запрещенной картошки придется сделать отступление. Дело в том, что местный губернатор поссорился с коллегой из соседней губернии. Тот вел себя высокомерно и публично называл местного губернатора придурком. По случаю такой обиды вышел указ согласно которому крестьяне соседней губернии не могли больше продавать в Печальном и других губернских рынках картошку и огурцы, а местные производители не имели права поставлять соседям помидоры и свеклу.
Поэтому картошка на презентационном банкете была контрафактной. Но поесть картошку никто не успел. Во время приема гостей Вася заметил двух странных персонажей. Штатская одежда на них сидела так, что подчеркивала тесную связь с органами.
Потом прибыли ничем неприкрытые органы в погонах и папками под мышками. Затем в честных мундирах понаехали прокурорские, подоспел БТР с ОМОНом. Последними в зал для презентаций вошли судьи и несущие за ними полы мантий приставы.
Быстро оформили все по закону, изъяли тираж, а печеную картошку бросили под колеса БТР.
Нужно сказать, что свои 30 суток поэт-романтик все же получил, но без особых последствий. За этот месяц родственник Лунабродский по своим каналам достал Печенкину справку о невменяемости.
