В день казни смертников в Беларуси проводят по одному через подземный переход, зачитывают отказ президента в помиловании, уточняют анкетные данные, завязывают глаза и уводят в соседнее помещение. По сигналу двое сотрудников СИЗО ставят приговоренного перед щитом – пулеуловителем, опускают на колени. Затем исполнитель стреляет в затылок.
Смертная казнь: как это происходит?
Смертная казнь в Беларуси – это расстрел. Беларусь – последняя страна в Европе и на всем постсоветском пространстве, где до сих пор применяют высшую меру наказания.
Камера смертников находится в самом центре Минска в СИЗО №1, или Володарке, как говорят местные. Ежедневно тысячи белорусов проходят или проезжают мимо этого здания, спеша по своим делам. А где-то в тюремных подвалах по меньшей мере четыре человека сейчас ожидают расстрела.
Сколько осужденных казнили в Беларуси, точно не известно. Информация о смертных казнях в стране засекречена. Узнать, приведен приговор в исполнение или нет, правозащитники могут лишь от родственников расстрелянных, только им выдается свидетельство о смерти. В законе не предусмотрено, сколько времени человек может ждать казни.
«Как правило, от трех месяцев до года», – говорит Андрей Полуда, координатор кампании «Правозащитники против смертной казни». Он же называет ориентировочные цифры: за время независимости страны расстреляли «немного больше 400 человек».
В этом году белорусские суды приговорили к смертной казни уже троих и еще несколько уголовных процессов могут завершиться высшей мерой. Правозащитники пытаются следить за такими судебными разбирательствами, но по большей части они проходят в режиме повышенной секретности.
После Верховного суда - только Бог (и Лукашенко)
После вынесения приговора судом первой инстанции у смертников есть право обжаловать его в Верховном суде. Если же тот оставит приговор в силе, у осужденного к расстрелу остается единственный призрачный шанс на спасение – помилование от имени президента. Призрачный, потому что из более 400 смертников известно только об одном помилованном Александром Лукашенко.
В 1998 году в правозащитный центр «Вясна» через «тюремную почту» попали письма из камеры смертников на Володарке. Одно из них – от Сергея Протираева. В письме были его стихи и подробное изложения обстоятельств уголовного дела на 8 страницах. Протираев утверждал, что дело сфабриковали.
«Людей продолжают расстреливать, чтобы показать народу, какая у нас ведется борьба с преступностью. А что будет дальше, когда подобных мне "статистов" расстреляют? Тогда будут стрелять обычных людей, ведь машина беззакония набирает обороты, и скоро не будет разницы, кого стрелять, как в 1937 году», – писал он.
Через год в «Вясну» пришло еще одно письмо от Сергея Протираева, н этот раз из колонии в городе Глубокое. Хотя официальных подтверждений нет, считается, что он и есть тот единственный помилованный Лукашенко смертник.
Помиловать – не значит отпустить. Помиловать – это пожизненное заключение. Теоретически осужденный на пожизненное может выйти на свободу. Для этого он должен отсидеть 20 лет, после чего специальная комиссия решит, можно ли заменить ему неотбытую часть наказания лишением свободы на срок до 5 лет. Учитывается возраст, здоровье и поведение преступника в тюрьме. Но поскольку первый пожизненный приговор в Беларуси вынесен в 1997 году, то и прецедентов таких нет.
«Что касается личной позиции Лукашенко, то он ее не скрывает: он поддерживает смертную казнь, причем делает это публично в достаточно серьезных заявлениях», – отмечает Андрей Полуда.
В мае 2012 года президент Беларуси в ответ на вопрос о возможном введении моратория на смертную казнь заявил в парламенте страны: «Я никогда на это сам не пойду. Не пойду, потому что я слуга своего народа, я знаю настроения людей. – И добавил: – В других странах, где ввели, говорят: влезли в дерьмо, и теперь не вылезти. Так со всеми, с кем я разговаривал, так зачем мне это надо?»
Мать расстрелянного за взрывы в минском метро Владислава Ковалева считает, что именно мнение Александра Лукашенко стало решающим в деле ее сына. Президент до начала судебного процесса, уже на следующий день после задержания подозреваемых огласил им смертный приговор. Правозащитники отмечали, что доказательства по делу и процедура доказывания вызывали сомнения и у адвокатов, и у общественности, но это не помешало суду приговорить обоих обвиняемых к высшей мере.
На значимость президентского слова указывает и мать Александра Грунова, расстрелянного за жестокое убийство девушки. Верховный суд выявил смягчающие обстоятельства, отменил смертный приговор и отправил дело на повторное рассмотрение в Гомельский областной суд. «Такое случилось впервые в истории нашей кампании и надежда сохранялась до последнего», – вспоминает Андрей Полуда.
Однако после этого Александр Лукашенко на встрече с генпрокурором сказал, что не представляет, как земля может носить такого человека как Грунов. Суд в Гомеле повторно приговорил Александра Грунова к смерти.
Надежда на мораторий
Евросоюз и ОБСЕ еще давно призвали Беларусь соблюдать право на жизнь всех своих граждан и сделать первый шаг к отмене смертной казни – ввести мораторий на высшую меру. Заявления прозвучали в связи с последними расстрелом осужденного Сергея Иванова и решением Верховного суда оставить в силе смертный приговор Сергею Хмелевскому.
«Случай Сергея Иванова вызывает особое беспокойство в свете того факта, что его жалоба находилась на рассмотрении в Комитете ООН по правам человека», – отметила пресс-секретарь Европейской внешнеполитической службы Майя Косьянчич.
Правозащитники отмечают, что это не первый подобный случай. Беларусь систематически нарушает международные соглашения, к которым сама же присоединилась. Как участник Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах государство должно обеспечить временные меры защиты приговоренному к смертной казни, пока его дело рассматривает Комитет ООН по правам человека. То есть, не расстреливать его. Однако Беларусь игнорирует этот пункт соглашения.
Андрей Полуда считает, что ввести мораторий на сметную казнь для Александра Лукашенко «ничего не стоит – достаточно одной подписи» и вполне возможно, что он попытается обменять эту подпись на «финансовые бонусы».
«Этот вопрос может стать одним из козырей, не так уж много чего есть обменивать-то. Кроме того, у нас могут поручить депутатам это сделать, чтобы снять [с президента] персональную ответственность», – добавляет правозащитник.