Отчаяние — не просто красивое слово. Это еще и нечто недооцененное на сегодняшний день.
На первый взгляд может казаться, что отчаяние — это что-то негативное, вроде высшей точки деятельного уныния. На самом же деле, само по себе отчаяние не является чем-то положительным или отрицательным. Оно просто есть.
Никто не ищет отчаяние специально, ведь оно всегда влечет за собой решение, принять которое мы боимся в силу его радикальности. Выбор, который раньше представлялся нам не таким уж существенным, приобретает вселенское значение (по крайней мере в глазах отчаянного).
Отчаяние болезненно, но не бесполезно. Если приглядеться, большинство открытий сделано как раз в атмосфере полнейшего отчаяния, будь то отчаяние первой охоты наших прародителей, отчаяние матросов Колумба или отчаяние математического разума Декарта.
У отчаяния есть обратная сторона, которую мало кто замечает — отчаянный человек никогда не теряет надежду. Надежда существует сама по себе и, на самом деле, только у отчаянного она и остается, достигая своей кульминации. Причем надежда эта настолько опьяняет, что забыть о ней проще простого. Вот и получается, что отчаянный поступок приравнивается к поступку безумца, кажется неожиданным и неразумным.
Отчаяние ребенка, которого заставляют есть невкусную кашу через несколько лет превратится в отчаяние подростка, которого не поняли. Отчаяние подростка покажется совсем смешным взрослому, когда он потеряет работу. Получается, отчаяние растет вместе с человеком — чем он взрослее, тем драматичнее его отчаяние и тем важнее его выбор. Отчаяние — безумный двигатель прогресса, неиссякаемый источник неуправляемой силы.
У теории отчаяния определенно есть право на существование, ведь она, как и большинство великих открытий, была открыта в состоянии полнейшего отчаяния.
