(Из цикла рассказов "Армейские байки").
Стояло лето 1987 года. Разъехались по домам наши дембеля и на узле связи "Коррозия" осталось всего два линейщика - Серёжка Выголов и Женька Кочегура. Работы у них было навалом, ребята зашивались и прапорщик Зеленин начал кое-какие из их неотложных дел поручать мне. Так, помимо всего прочего, я стал ещё и телефонистом. Телефонист отличается от обычного связиста тем, что у него есть Трубка. Трубка - это самодельный прибор связи. Она представляет из себя трубку от обычного старого телефона с номеронабирателем-крутилкой, к ручке которой, точно посредине между микрофоном и динамиком, этот самый номеронабиратель и прикручен. Снизу из трубки свешиваются два проводка с жестяными крокодильчиками на концах, с помощью которых трубку подключают к телефонной линии. Сбоку - малюсенькая кнопочка, которая выполняет функцию рычагов трубки обычного телефонного аппарата. Всё. В эпоху, когда сотовой связи не существовало, это была очень нужная вещь. Вернувшись из армии, я собрал себе такую и звонил с неё бесплатно куда хотел, запросто подключаясь к любому городскому телефону-автомату. Трубки, как самодельные мотоциклы байкеров, очень индивидуальны и отлично отражают характер своего хозяина. У аккуратного и хозяйственного бойца трубка, как автомат Калашникова, всегда в идеальном состояни, у разгильдяя вся конструкция кое-как смотана изолентой, а проводки обычно без крокодилов. Трубка служит для телефониста пропуском куда угодно, это его отличительный знак и фетиш. Получив от Зеленина задание проверить телефон в генеральской комнате штаба дивизии, я взял у Выголова его трубку (расстался он с ней с большой неохотой) и, гордо прошествовав мимо охранников-комендачей, поднялся на второй этаж штаба.
Штаб нашей дивизии по совместительству был ещё и штабом всего гигантского Уральского Военного Округа. Когда генералам хотелось пообщаться, они собирались на совещание в нашем штабе. У парадного входа в штаб выстраивалась шеренга чёрных лоснящихся "Волг", вдоль которых фланировали такие же лоснящиеся генеральские водители.
Именно во время такого совещания и послал меня мой прапор в штаб дивизии "проверить линию". На втором этаже штаба находился большой актовый зал, оттуда доносился тихий гул голосов множества людей, вполголоса разговаривающих друг с другом. Изредка по направлению к залу пробегал какой-нибудь опоздавший офицер. Но мне было нужно не туда. За кулисами сцены была устроена небольшая комната отдыха для высоких чинов, оборудованная телефонами - городским и нашим, соединённым с коммутатором АТС "Коррозии" (про этот коммутатор у меня тоже есть одна история :)). Вот его-то я и должен был проверить. Я зашёл в комнату. Там никого не было. На тумбочке у двери стояли телефоны. Я поднял трубку и на том конце провода мне ответил Серёга, сам севший за пульт коммутатора. Всё было в порядке и можно было уходить, но меня разобрало любопытство. Я решил остаться и всё как следует осмотреть. Окно комнаты выходило на задний двор штаба, засаженный деревьями, за их густой листвой виднелось здание нашего узла связи, торцом примыкающее к левому крылу штаба дивизии и соединённое с ним коротким коридорчиком. В комнате было уютно. Там стояли два дивана, телевизор, у двери - тумбочка с телефонами, посредине комнаты - журнальный столик с чайными чашками, сахарницей и блюдечком с нарезанным лимоном, на стене - большое ростовое зеркало с приставным столиком. В углу - кухонный стол с плиткой, чайником и маленьким фарфоровым чайничком для заварки, возле журнального столика - несколько мягких стульев, обитых тёмно-красным бархатом. На спинку одного из стульев был небрежно наброшен генеральский китель, а на столике рядом с чашками лежала генеральская фуражка.
Совещание обещало закончиться ещё очень нескоро, поэтому, осмотревшись, я осмелел и принялся хозяйничать. Первым делом я прошёл к кухонному столу и проверил содержимое шкафчика под столешницей. Не сказать, чтобы я сильно надеялся обнаружить там что-то стоящее, вроде случайно забытого генеральского наградного пистолета, но вазочка с шоколадными конфетами тоже была неплохой находкой. Чайник на электрической плитке был горячим и я сделал себе чай с лимоном в небольшой фарфоровой чашке. Попивая чай и закусывая его конфетами, я покружил по комнате и взгляд мой остановился на генеральской фуражке. Почему бы и нет? - подумал я, быстро снял свою пилотку и водрузил на голову шитую золотом фуражку. Фуражка оказалась слегка маловата. Прихлёбывая чай, я покрутился перед зеркалом и так, и эдак. Для полноты образа явно не хватало кителя и я, поставив чашку на тумбочку перед зеркалом, накинул его поверх своей хэбэшки. Снова встав перед зеркалом, я критически себя осмотрел. Не знаю, какие чувства обуревают генералов, надевающих свои кителя, но я не ощутил ничего. Возможно, если бы я был, допустим, Джанни Версаче, я испытал бы жгучий восторг или чего покруче, но все чувства мои были безнадёжно притуплены тяготами армейской службы... Однако, надо было закругляться.
Взяв с тумбочки чашку, я одним махом допил остатки чая и повернувшись, поставил пустую чашку на журнальный столик. В этот момент за моей спиной бесшумно приоткрылась дверь и в комнату заглянул обеспокоенный моим долгим отсутствием прапорщик Зеленин. Увидев стоящего к нему спиной генерала, он уже хотел было что-то сказать, но в этот момент я обернулся и наши взгляды встретились. Если бы в этот момент меня угораздило ляпнуть что-нибудь типа: - Смирно!, неизвестно, чем бы для меня это обернулось. Но я неожиданно сам для себя бодро отрапортовал: - Разрешите доложить, товарищ прапорщик! Линия связи в полном порядке!
С чувством юмора у моего прапора было тоже всё в полном порядке.
- Быстро снимай это и пошли отсюда! - скомандовал он мне сквозь душивший его смех. Я скинул китель с фуражкой, водрузил их на свои места, и мы выскочили из комнаты.
На узел связи мы возвращались не торопясь. Зеленин шёл с улыбкой до ушей, видимо представляя, как он расскажет эту историю своим друзьям, а мой карман приятно оттягивала горсть генеральских конфет...