Научная фантастика в СССР
Только огромный мир советских государственных литературных изданий мог сравниться с производством научной фантастики в Америке. Советская пропаганда «научного социализма» создала невероятно значимое пространство для научной фантастики в советском обществе. Аллегорическая природа жанра зачастую предоставляла советским писателям-фантастам много творческих идей для относительно свободного выражения мысли.
Обладая достаточной широтой и глубиной мысли, советская научная фантастика породила несколько поджанров, таких как техно-триллер «Красный детектив», рассказы о марксистской мировой революции и многие космические оперы «Космонавт». Среди его шедевров был конструктивистский немой фильм «Аэлита» (1924), основанный на одноименном романе 1923 года Алексея Толстого. Вымышленные образы и декорации фильма оказали сильное художественное влияние на фильм Фрица Ланга «Метрополис» (1927). Сюжет Аэлиты, и его сцены о землянине, возглавляющем марсианское пролетарское восстание против репрессивного режима, были отражены в американском сериале 1930-х годов «Флэш Гордон».
Новые направления в художественной литературе
После Второй мировой войны издатели в значительной степени отказались от целлюлозы в пользу книг в мягкой бумажной обложке и «дайджестов» в мягкой обложке. К тому же тогда научная фантастика завоевала такую страстную преданность, что легко переходила на небольшие специализированные журналы. В частности, были опубликованы два новых сборника журналов - «Журнал фантазии и научной фантастики» (1949–190) и «Галактическая научная фантастика» (1950–80). Новый виток популярности научная фантастика получила после создания атомной бомбы (1945 г.) и запуска первого спутника (1957 г.).
Под редакционным руководством новых научных журналов американская научная фантастика 50-х годов стала более искусной, урбанистической и сатирической, тогда как необработанная технофилия пошла на спад, уступая место более антропологически обоснованным спекуляциям об обществе и культурах. Большая часть книг (и экранизаций фильмов) десятилетиями несли в себе страх и паранойю, которые были вызваны событиями холодной войны. Возможно, наиболее ярким примером является роман того времени «Кантикула для Лейбовица» Уолтера М. Миллера (1960; сериал вышел, 1955–57), в котором рассказываются о попытках Католического религиозного ордена сохранить мировые знания в событиях постъядерного Холокоста. Другая работа, «Вторжение похитителей тел» (1955; фильмы 1956 и 1978), ярко выраженная коммунистическаяпаранойя, рассказывает о том, что простых людей заменяют двойниками, которые действуют как часть коллективного сознания.
Научно-фантастические фильмы того периода, за несколькими значимыми исключениями, такие как «День, когда Земля остановилась» (1951 г.), «Война миров» (1953 г.) и «Запретная планета» (1956 г.), предназначались для дешевого производства, для несовершеннолетних зрителей об инопланетных вторжениях и чудовищных мутантах. (Именно в эту эпоху японцы сняли множество фильмов о Годзилле.) Однако в художественной литературе этого жанра невероятную популярность в 1940-х, 50-х и начале 60-х годов приобрело американское трио Роберта Хайнлайна, Исаака Азимова и Рэя Брэдбери, к которым позднее присоединился британец Артур Кларк. Онипользовались всемирной известностью и не имели равныхсебе в данном жанре. Фактически, англоязычная научная фантастика была доминирующей в середине XX века, хотя авторы из других стран, такие как польский писатель фантастики Станислав Лем и итальянский автор ИталоКальвино с его фантазией, также внесли неоценимый вклад в развитие этого жанра.
Ветер перемен чувствовался и в воздухе в Советской России. Политическая и культурная оттепель, которая произошла во время правления Никиты Хрущева в 1950-х годах, когда ограничения в отношении русских художников ослабли, и рассвет космической эры под руководством России вызвал резкий подъем советской фантастики, в том числе работы Ивана Ефремова, Кира Булычева, и самые знаменитые основоположники русскоязычной фантастики - братья Аркадий и Борис Стругацкие. Подобный подъемкитайской научной фантастики ознаменовал конец культурной революции (1966–76). Фактически, в начале XXI века главный научно-фантастический журнал Китая завоевал аудиторию в 500 000 человек, что привело к затуханию тиража любых научно-фантастических публикаций на Западе.
В Британии и США редакционная полемика Майкла Муркока (связанного много лет с «Новыми мирами» и его антологиями) и Харлана Эллисона («Опасные видения» [1967] и «Опять опасные видения» [1972]) привела к восстанию «Новой волны», которое пропагандировалопродвижение жанра в актуальных направлениях. С учетом контркультурного игнорирования табу (особенно в отношении морали и сексуальности), увлечения наркотиками, изменяющими сознание и восточными религиями, а также интереса к экспериментальным литературным стилям, движение расширило границы традиционной научно-фантастической мысли, пока жанр не стал почти неузнаваемым. Большая часть авангардного экспериментализма исчезла к началу 80-х годов, но к тому моменту движение «Новая волна» значительно популяризировало поджанр «мягкой» научной фантастики. («Мягкая» научная фантастика, как правило, связана с изучением социальных аспектов будущего и «внутреннего пространства», в то время как «жесткая» научная фантастика демонстрирует технологии ради технологии.)