До середины XVIII в. цензура в странах монархии Габсбургов осуществлялась по сложным правилам, учитывающим мнение епископов, университетов, местных властей и центральных инстанций.
Реформы, проводившиеся с 1751 г., были связаны с реформами, коснувшимися университетов. Они ставили цензуру книг под контроль государства через посредничество придворной комиссии во главе с Герардом ван Свитеном, голландцем, лейб-медиком императрицы. Уже в 1747 г. последняя препоручила ему заботы о пересмотре университетских курсов и модернизации высшего образования. Отныне за обучением надзирала комиссия по образованию . Факультеты медицины, права, философии и богословия получили директоров, которые уже не были иезуитами. Были введены кафедры или курсы, обучающие современным или практическим дисциплинам: хирургии, ботанике, фармации, акушерству (эта дисциплина на чешском языке появилась в 1777 г. в Праге), политическим и камеральным наукам, церковной истории. В Праге реформа, проведенная в 1752 г., включала нововведение в масштабе всей монархии: мирянин, ученик Готшеда и Геллерта Карл Генрих Зейбт стал преподавать здесь на немецком языке и впервые «Schnenwissenschaften» (науки о прекрасном (нем.)), то есть язык, современную немецкую литературу и современную моральную философию. Патриотическо-экономическое общество с 1775 г. финансировало кафедру сельского хозяйства; чуть позже таковая появится в единственном венгерском университете после его перевода в 1777 г. из Надьсомбата (Трнавы в современной Словакии) в Буду, а потом переселения в Пешт, тогда как Оломоуцкий университет в 1778 г. был переведен в Брно. Университеты потеряли свою автономию; в 1782 г. они были полностью отделены от церкви. Иезуитские коллегии в городах до 1773 г. тоже реформировали по пиаристскому образцу, с усилением преподавания истории, математики, географии и местных языков.
Но главное было еще впереди. С 1769 г. реформаторы в своих планах вышли за пределы простого приспособления к меняющейся моде и к потребностям администрации и государства в кадрах с университетским образованием. Спорадическая эмиграция протестантов и постоянное наличие скрытых протестантов в Австрии и в Чехии с Моравией ставили под вопрос действенность проводимой религиозной политики. Теперь обучение начали рассматривать как лучшее средство дисциплинировать массы и трансформировать взгляды и идеи: на школу была возложена задача внушать принципы просвещенного государства. Роспуск «Общества Иисуса» в 1773 г. и последующая национализация его имущества предоставили необходимые финансовые ресурсы для этого масштабного предприятия. Мария-Терезия поручила его разработку одному силезскому аббату, за пять лет до этого проведшему реформирование школ Загана, — Фельбигеру. С 6 декабря 1774 г. Всеобщий школьный устав сделал обязательным посещение школ детьми с 6 до 12 лет обоего пола в Австрии, Чехии, Мора-вии-Силезии и на Военной границе. «Воспитание молодежи обоего пола жизненно важно для благополучия нации», — говорилось в преамбуле. Устав предусматривал также трехступенчатую систему обучения: тривиальную школу как минимум в каждом приходе, главные школы в городах и как минимум одну в каждом округе, или дистрикте, и надо всеми ними — лицеи. Подготовка господ будет обеспечиваться в единообразной манере нормальными школами, Normalschule или Musterschule, которые, располагая типографиями, будут публиковать предписанные школьные учебники и переводить их на разные языки для тривиальных школ. Во всех школах, кроме последних, где сохранялся родной язык, в качестве языков обучения сразу предпочли немецкий и латынь, но в Чехии, например, три лицея из тринадцати обучали на чешском вплоть до декрета 1784 г. о германизации.
После или до инициатив государства были предприняты отдельные частные инициативы. В Венгрии Шамуэль Тешшедик, лютеранский пастор из крупного бурга на Большой равнине, в 1780 г. основал первую практическую сельскохозяйственную школу для детей. В Чехии граф Бюкуа на своих землях с 1771 г. проводил эксперименты, сочетая в своих школах обучение прядильному и ткацкому ремеслу с начальным образованием. Такие «промышленные школы» далее получили в стране широкое развитие. Именно их изобретателю, Киндерману, было поручено организовать перестройку сети начальных школ в Чехии бок о бок с Зейбтом, занимавшимся лицеями. Впрочем, вместе с Нижней Австрией Чехия была регионом монархии, где реформы удались быстрее всего и с наибольшим успехом. В 1780 г. она располагала самой густой сетью начальных школ, а в 1790 г. здесь обучались в школах уже две трети детей соответствующего возраста. Для Венгрии и Хорватии-Славонии аналогичный указ, называющийся «Ratio educationis», датируется 1777 г., для Трансильвании — 1781 г. («Norma regia»); здесь до 1784 г. языком обучения в средних школах, лицеях и нормальных школах была латынь, в приходах учили на местных языках — венгерском, словацком (тогда чешском), румынском, немецком, сербском, хорватском, русинском. В Банате специальный указ 1776 г. позволял на всех уровнях учить на сербском и на румынском, что сразу вызвало подъем литературы на этих языках. В Галиции проводился в жизнь подобный же школьный указ 1777 г., дополненный указами 1781 и 1784 гг. Здесь надо было создать в деревнях сеть начальных школ и преобразовать городские латинские школы. Нормальные и тривиальные школы открыли в Лемберге (Львиве, Львове) и в главных городах округов; с 1784 г. обучение следовало вести по-немецки. За несколько лет было открыто 500 маленьких школ, принимающих детей без учета конфессиональных различий, несмотря на многочисленные протесты. Церковь утратила контроль над образованием, и если церковники по-прежнему находили себе место в новой школьной и университетской системе, то они еще преподавали из-за нехватки профессоров-мирян, сотрудничали в вовлечении последних в структуру образования и даже принимали активное участие в обеспечении регионов руководящими кадрами, то есть вели себя как агенты государства.