До начала 1980-х годов проблема помощи нетрудоспособным, больным и престарелым решалась довольно просто. В рамках большой или производственной бригады происходило наделение таких людей определенными льготами. Например, в провинции Ляонин так называемые вольноопределяющиеся (цзы лю жэнь) пользовались всеми правами, в том числе материальным вознаграждением члена большой бригады, но не участвовали в производстве. В производственной бригаде также существовал порядок предоставления специальной помощи. Производственная бригада заботилась о сиротах и стариках, не имеющих родственников, начисляла дополнительные трудодни семьям военнослужащих и семьям погибших революционеров в соответствии с установками государства.
Примеры помощи.
Вот один из примеров того времени: «В связи с тем, что сын члена бригады Тянь Фэнлу всё время в прошлом году был в армии, семье были начислены 500 трудодней в год на сумму 72,5 юаня и 20 кг зерна. Это поставило уровень их доходов вровень с другими семьями». Другой пример: «Восьмидесятилетняя женщина Ли Луши, у которой нет семьи, получила 225 кг зерна, 50 юаней денег, овощи и фрукты. Ей также было предоставлено государственное пособие, а бригада предоставила ей бесплатную медицинскую помощь, жилье и одежду». Таким образом, помощь одинокой старой женщине оказывали как производственная бригада, так и государство.
Семейный подряд.
Введение семейного подряда в рамках системы ответственности первоначально привело к некоторому снижению внимания крестьян к состоянию такого важного элемента хозяйственной жизни деревни, как ирригационные сооружения. Свое беспокойство в области гидростроительства и использования имевшихся сооружений высказывало, например, руководство провинции Хунань в 1982 г. и подчеркивало необходимость коллективных усилий крестьян. Однако не только политика государства, но и реальные потребности крестьян приводили к постепенному выправлению положения, усилению внимания к работе ирригационной системы. Семейный подряд укреплял в конечном счете понимание необходимости кооперации между отдельными семьями, они начинали сами проводить совместные работы на гидросооружениях, организовывали коллективную охрану посевов от вредителей и т.д.
Увеличение расходов на общественные нужды деревни шло параллельно с увеличением зажиточности отдельных семей. Подряд дал толчок коллективному развитию деревни и росту общего благосостояния. Разбогатевшие крестьяне считали себя морально обязанными помочь своим односельчанам, они строили на свои деньги культурные центры и школы.
Переход к производственной кооперации
Государство было заинтересовано в подъеме уровня жизни в деревне, однако у него вызывало опасение чрезмерное выкачивание средств из зажиточных семейных хозяйств на нужды общественного развития. Практика показывала, что если общая сумма взносов превышала 20% дохода семьи, это могло подорвать заинтересованность семейных хозяйств в увеличении производства. Кроме того, непроизводственное расходование средств не приветствовалось китайским руководством – семейные средства должны были вновь возвращаться в производство. В печати в качестве положительного опыта приводились примеры расширения производства мелкими семейными предприятиями, созданными в деревне. Иногда такие предприятия работали вполне успешно, направляя все вырученные средства на закупку оборудования и расширение производства. Однако встречались и сообщения о неудачных попытках создания мелких объединенных предприятий. Постепенно все больше людей приходили к пониманию, что кооперация, основанная только на родстве или дружбе, является непрочной, и все чаще появлялись другие формы сотрудничества, предусматривающие экономическую заинтересованность партнеров. Вместе с тем именно родственные отношения и личное знакомство оставались важным элементом в создании совместных предприятий. В целом в деревне начался постепенный переход к производственной кооперации на основе экономических интересов, к так называемой «естественной кооперации».
Зачастую основателями такой кооперации в деревне являлись семьи, имевшие в своем распоряжении некоторые запасы материальных ресурсов или денег. Естественно, что задействование этих средств в «естественной кооперации» должно в некоторой степени подрывать материальную основу для оказания традиционной помощи в своей деревне. Крестьянин начинал ценить деньги не только как средство платежей, но и как средство получить еще большую прибыль, вложив их в выгодное дело. Зажиточные крестьяне не всегда могли рассчитывать на полную отдачу от своего участия в кооперации в рамках своей деревни. Кооперация зажиточных семей стала охватывать либо несколько деревень, либо даже целый уезд.
Не равномерное благосостояние.
Повышение благосостояния в китайской деревне шло неравномерно, зачастую приводило к достаточно большой разнице в уровне жизни различных семей. Нередко это создавало неблагоприятную моральную атмосферу, порождало враждебность и зависть к успехам наиболее удачливых крестьян. Первый секретарь парткома провинции Цзянсу Сюй Цзятунь, в частности, отмечал: «В настоящее время в обществе превалирует тенденция зависти. Некоторые люди завидуют, когда видят, как богатеют другие, а те, кто стал богатым, боятся, что другие будут их ненавидеть». Часто зажиточные крестьяне бесплатно стирали чужую одежду в своих стиральных машинах, устраивали банкеты, строили школы и клубы, давали взаймы деньги, которые потом никогда не получали назад.
Недовольство своим более удачливым соседом иногда носило далеко не безобидный характер. Нередко «болезнью красных глаз» (так по-китайски называется зависть) были «заражены» и члены КПК. Китайская пресса в этот период давала много примеров различного, но, в основном, негативного влияния традиционного китайского мышления на ход реформы в деревне.
У крестьянина наблюдался моральный разлад. С одной стороны, включение в товарный рынок семейного производства укрепляло у крестьян новое, «товарное сознание», с другой – среди огромной массы крестьян продолжало существовать пассивное отношение к использованию открывшихся экономических возможностей.