Титульный лист диссертации и автограф Александра Карамышева
История создания прибора для достижения невидимости твердых тел берет начало в далеком XVIII в. Его фантастичность в прямом и переносном смысле позволила использовать полулегендарные факты для создания голливудского игрового фильма «Филадельфийский эксперимент». Что ж, в умении голливудских мастеров творить фильмы, насыщенные спецэффектами, мы не сомневаемся. А как насчет исторической правды?
У писателя-фантаста Гарри Гаррисона есть любимый мною рассказ «Проникающий в скалы». В нем описываются приключения искателей редких минералов при помощи особых кристаллов, настраивающих вибрацию атомов человеческого тела на частоту вибраций атомов горных пород. Обладатели такого кристалла могли не только видеть сквозь толщу породы, но и проходить сквозь нее.
После прочтения рассказа создается впечатление, что автор хорошо знал об опытах российского минералога А.М. Карамышева, который в 1776г. сумел опытным путем добиться прозрачности непрозрачных тел! Странно, что такой факт оставался неизвестным до 1929г., когда в газете «Вечерняя Москва» была опубликована заметка некоего Д. Понятовского, посвященная опытам Карамышева. Сам Понятовский позаимствовал сведения об опытах Карамышева из статьи В. Любенковича в газете «Северный краевед» (одно название чего стоит!). Упомянутая газета сообщала, будто в краеведческом музее города Кадуй Вологодской области хранится дневник Карамышева, содержащий чертежи и подробное описание интроскопа - прибора, позволяющего сделать прозрачными любые непрозрачные материалы.
Тайна окутывает эту историю буквально с самого начала. Поистине таинственной была жизнь автора изобретения. Отметим, что Карамышев был человеком недюжинных способностей (он окончил Екатеринбургское горное училище, Московский и Упсальский университеты, под руководством К. Линнея защитил диссертацию о сибирской флоре и т.д.). Но самое удивительное не столько в образованности Кармышева, выдающейся для своего времени, а в… поступках ученого. После успешной демонстрации своего прибора 27 января 1776 г. в Петербургском Горном училище, свидетелями которого были не только десятки студентов, но и известные минералоги Брикман, Канкрин и Леман, до самой смерти А. Карамышев не опубликовал ни одной статьи о нем. Люди, работавшие с Карамышевым, ничего не знали об этом открытии. В 1779 г. ученый с блестящим будущим внезапно оставляет столицу и едет не просто в провинцию – в Иркутск (тогда это жуткая глушь). Карамышев работает на скромной должности директора ассигнационной конторы 10 лет, а на склоне лет и вовсе ведет кочевую жизнь – занимается разведкой руд. Что тут скажешь? Загадка!
А как же дневник Карамышева, чудом сохранившийся в кадуйском краеведческом музее? В том-то и дело, что дневник не сохранился. Действительно, записки ученого хранились с 1919 г. в запасниках музея под № 978 (их передал местный краевед Семен Фоминых). С текстом записок был знаком только помощник директора музея упомянутый выше В. Любенкович. После публикации материала о Карамышеве и его открытии в газете «Северный краевед», к семидесятилетнему историку наведались чекисты. Записки Карамышева, естественно, были изъяты из музея. Родственникам Любенковича сообщили, что он скоропостижно умер в Москве…
Трудно сказать, имеет ли продолжение история открытия Карамышева в недавно ушедшем ХХ веке. Архивы НКВД все еще хранят эту тайну. Однако события, о которых мы поговорим далее, по крайней мере, свидетельствуют о продолжении исследований в данном направлении.
В советской и нынешней российской литературе по истории авиации встречаются весьма туманные сведения о невидимом самолете. Наиболее известными являются опыты по методу профессора С. Козлова, направленные на создание малозаметного боевого самолета. Заметим, что самолет ПС («прозрачный самолет»), испытывавшийся в 1935 г., изначально строился именно как малозаметный. О полной невидимости речи не было. Фюзеляж и плоскости самолета ПС обтягивались прозрачным материалом целлоном. На дистанции 1,5 – 2 км самолет был уже не виден, наблюдатели различали лишь блики на обшивке.
Даже с первого взгляда ясно, что опыты по методу С. Козлова над созданием самолета ПС, не имеют ничего общего с прорывной технологией А. Карамышева. Поистине необъяснимые вещи происходят только во время опытов по разработке «невидимого самолета» на базе легкого моноплана АИР-4 конструкции А. Яковлева. Некоторые источники указывают, что самолет ПС строился на базе авиетки АИР-3 (предшественника АИР-4), созданной в 1929 г. Но это лишь версии.
Итак, в 1937 г. к созданию невидимого самолета приступили конструкторы А. Сильванский и И. Лемишев (известен и под фамилией Леминовский). Личности чрезвычайно загадочные, как и вся наша история. Однако речь не о судьбе этих изобретателей, а об их работах. Скажем только, что Сильванский, по мнению корифея истории советской авиации В. Шаврова, был «Остапом Бендером от авиации». Характеристика более чем красноречивая.
Самолет-невидимку испытывали осенью 1937 г. на секретной авиабазе ВВС РККА под Вологдой. Самолет собирали в отдаленном закрытом ангаре под руководством молодого конструктора, которого только так и называли «товарищ конструктор». Имени конструктора никто не знал.
Утро 22 ноября было не по-осеннему солнечным. Из ангара выкатили секретный самолет, который поразил всех необычной окраской. Она была похожа на хорошо отполированный металл. К этому времени на краю летного поля собрался весь личный состав базы, свободный от работ. На взлетную полосу вырулили два истребителя И-16, в одном из которых (двухместном) разместился кинооператор с камерой. Истребители должны были имитировать атаки на секретный самолет и фиксировать результаты испытаний. Как только запустили двигатель серебристого самолета, начало происходить необъяснимое. Летчик-испытатель дал газ, и… самолет стал исчезать из виду! Пока секретная машина бежала по взлетной полосе, ее присутствие на аэродроме можно было определить лишь по треску работавшего мотора. Истребители взлетали уже на ощупь, летчики сразу отвернули в сторону от аэродрома, чтобы не столкнуться с «невидимкой».
Полчаса истребители носились где-то за лесом и быстро приземлились, отрулив с полосы. Кинооператоры, стоявшие на земле тщетно водили по небу видоискателями камер. Экспериментального самолета не было видно. Пробовали наводить камеры на звук мотора и… ничего. Когда приземлилась пара И-16, на аэродроме послышался и рокот мотора «невидимки». Едва стали падать обороты его винта, как таинственный самолет обрел материальность, «…сгустился на полосе, как джинн из арабской сказки…».
Выше приведенная цитата принадлежит очевидцу тех событий Ивану Петрову, старшему авиатехнику базы ВВС под Вологдой. Скорее всего, имя и фамилия авиатехника не настоящие. В 1940-м или в 1941 г. этот человек сбежал в США и долго консультировал заокеанских авиационных конструкторов. Только в 1965 г. некий Морис Канн опубликовал воспоминания «авиатехника Петрова» в статье «Самолет-невидимка: прорыв к технологиям будущего?». Историю можно, с определенной долей скепсиса, считать достоверной за исключением одного: как рядовой воентехник мог запросто сбежать в США да еще консультировать тамошних конструкторов? Еще одна загадка, коих в этой истории предостаточно.
Возможно, разгадка тайны «авиатехника Петрова» и вообще передачи секретных советских технологий американцам кроется в дальнейшей судьбе Ивана Лемишева (Леминовского). Его соратник Александр Сильванский, после закрытия проекта самолета-невидимки, неудачно проявил себя на конструкторском поприще – его истребитель И-220 попросту… отказывался взлетать. Когда нарком авиационной промышленности А. Шахурин узнал о такой «работе» КБ Сильванского, потребовал привлечь горе-конструктора к уголовной ответственности. Однако, несмотря на суровые порядки того времени, Сильванский избежал заключения и после 1953 г. даже работал в КБ у С. Королева. Снова загадка!
Лемишев к 1941 г. уже работал в Москве в Реактивном НИИ под руководством И. Меркулова. В январе 1941 г. в составе делегации военных специалистов он отправляется в США на завод фирмы «Turbo engineering corporation», занимавшейся разработкой газотурбинных двигателей для ВМС США.
Вечером 15 февраля 1941 г. Лемишев вышел из гостиницы «Рорайма» в Балтиморе, чтобы купить сигареты. Больше никто из советской делегации его не видел. Опустим подробности дальнейшей жизни Лемишева за океаном, скажем только, что уже в 60-е гг. в частной беседе со своим соседом Николсоном (тоже конструктором), он показывал ему копию дневника какого-то русского ученого, который двести лет назад изобрел прибор интроскоп – «просветитель горных пород». Рассказывал об опытах по созданию невидимого самолета в СССР и США.
После беседы с Николсоном, Лемишев пришел к нему с извинениями за небылицы, которые он якобы наговорил спьяну. Лемишев стал сторониться приятеля и вскоре навсегда покинул Колумбус. С тех пор американские историки пытаются «раскрутить» дело Лемишева-Леминовского – единственной нити, ведущей к тайне «Филадельфийского эксперимента». А это уже всемирно известная история, одна из величайших загадок ХХ в., у которой, оказывается, есть русский след.