Мы сидели с частью команды в тёплой палатке после ходового дня. Вторая часть кашеварила на улице, ну вы знаете как это бывает в наших походах. Я выглянула из вентиляционного окошка, чтобы позвать Дениса пить чай, и увидела как низенькая женщина что-то озлобленно и грубо объясняет нашим парням.
-Тут стоять нельзя, тут охранная зона! Вам нужно переместить палатку на 300 метров! У меня постановление Национального парка!
«Тут без девушки не обойтись» - мелькнула в голове мысль. Вытянув косички из под куртки, я отправилась к ребятам «разруливать».
-Здравствуйте! -улыбка до ушей, глаза в глаза.
-Здравствуйте... ну ребят, вы в следующий раз вставайте вот там, хорошо?
-Хорошо, конечно! Мы аккуратно, костры не жжём, мусор весь убираем!
-Ну да, да.. - подходит ко мне и берет за косичку - Какие волосы, ох, какое богатство! Вот я на эти косички и купилась. Тебя как зовут?
-Настя.
-Наташа. -говорит женщина и скромно улыбается.
Когда-то она была красива. Это видно даже сквозь все морщины и впитавшийся без возможности растворения загар. Большинство морщинок смотрят вверх, видно веселушка, да только пустые глаза и отсутствие блеска, что называют отражением жизни, никак не вяжутся с её лицом.
Мы остаёмся одни и завязывается разговор. Так, простой, без высокой философии и глубоких смыслов, по типу «вы откуда?», «а не холодно?», «надолго к нам?». А потом, как это бывает у живущих на окраине людей, внутри которых засело что-то важное и не отпущенное, она начинает говорить.
-Я тут директор сейчас. Вместо мужа. Юра его звали. Мы тут двадцать лет прожили, вот прямо на этом месте. Всю жизнь выходишь так к берегу, Байкал большой, родной такой, все тут знаешь. Всю жизнь так на него и смотрели. Да вот только умер он. Полгода как. Тяжело. Как дальше, зачем... тяжело. Я сейчас каждый день смотрю на Байкал и о нем думаю. Он то больше не смотрит. А мы двадцать лет вместе смотрели...
Она начинает плакать и утыкается мне в плечо. Отчетливый запах многодневно обновляемого перегара и беззвучные рыдания. Потухший свет. Потерянный смысл. Жизнь без жизни.
Она разворачивается и часто извиняясь пятится в сторону своего домика. А я бы рада её остановить, да только сказать мне ей нечего. Не помогут ей слова «все наладится», «пройдёт» и «держитесь». Она их уже сотнями слышала. Ничего ей не сможет помочь, кроме её собственного желания изменить происходящее. А надо оно ей? Не знаю.
Так и будет медленно догорать на холодном берегу могучего Байкала ещё одна жизнь, абсолютно не заметная среди миллиардов жизней этой планеты. Абсолютно незаметная в этой жизненной веренице. И такая важная в моменте для автора этой маленькой истории.