Известная фраза Довлатова про четыре миллиона доносов, любопытно прокомментирована Дудем в его «Колыме». Что, мол, по идее охранники порядка не имели права не рассмотреть каждый из них и довольно большое количество этих самых доносов разворачивали, не давали им ход. А вот когда шла разнарядка из Центра по принципу «ребята, нам нужны враги народа, троцкисты и прочая шваль», брали эти самые бумажки и решали, кому на этот раз в эту русскую-транссибирскую рулетку играть.
И где-то это действительно решалось так. Я знаю это по своему прадеду, разнарядку на которого оформляли и вовсе задним числом: документ о его высылке из станицы Магнитной датирован, когда тот уже к Тобольску подплывал на барже. Вообще задорно, что сейчас есть какая-никакая возможность выяснить это самому, провести личное расследование при наличии определенных данных.
А мысль у меня такая.
Люди, которым разрешили абсолютно всё и допустили к рычагам власти, начинают упиваться ею в любых формах. Как раз по принципу «а это потому что я могу», «а это потому что ты мне не понравился», «уважай мою власть» (неизменный Эрик Картман). Как точно было сказано на акции про освобождение неправедно осужденных на плакате, «Власть – наркотик». И эти люди свободно перебрасывались и перебрасываются этим наркотиком, даже не думая периодически о внутреннем расследовании. Вот такая вот карнавальная два-два-восемь.
А чего уж говорить о людях, сперва только-только в разной степени освободившихся от крепостного права, многие из которых и вовсе не встроились в новый быт. А после – мировая и гражданская войны подточили, а где-то и разрушили привычный им уклад полностью.
Трагедия Павлика Морозова – это именно история расколотой семьи и ничто больше. Потому что больше и не нужно. Те, кого раньше и за людей не считали, получили даже не от власти, а в голове некий карт-бланш: старый мир рухнул, бога нет, новых устоев и морали еще не завезли – и можно заниматься миротворчеством в любой форме. И одни направляли это на созидание, другие становились жесткой и холодной Абсолютной Силой, третьи – решали при помощи новых полномочий свои внутренние проблемы.
Опять же, это не значит, что таких проявлений человеческой природы раньше не было. Просто... в некотором смысле все эти события неплохо так развязывают руки. И то, что раньше было мошенничеством, мелким хулиганством и бандитизмом, возводится в ранг святой мести.
А вскоре подвезли устоев. Ушат Устоев.
Да таких, что Джон Бойтон Пристли в своем «Русском путешествии» пишет, что советская мораль сродни католической и даже много выше её. Пуританство в людях просто невероятное и вообще местный извод коммунизма действительно выглядит как форма религии, потому что на деле направлен на подчинение социальной жизни общественной. Словом, закрутили так закрутили. Принесли в жертву большим свободам меньшие.
И теперь, по прошествии времени, разумеется, страшно заглядывать в себя.
Потому что внутри всегда живёт Он. И тиран, и жертва.
Готовый одновременно отдать всё за то, чтобы его не трогали, и при этом – вгрызться в глотку ближнему за кусок своего искажённого счастья.
И полюбить, и воспитывать Его – тебе самому. Потому что никому больше Он не дорог, этот обманутый зверёк.
«Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания».
*фраза из стихотворения В.Полозковой