Завтра, 27 сентября, исполнится 6 лет знаменитому федеральному закону № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
Традиционно научно-политическая общественность подводит итоги реформы и обозначает перспективы. Регулярно в эту дату определенным кругом лиц говорится об «уничтожении российской науки», чуть ли не «научной измене», «произволе чиновников» и так далее. Яркий пример данного дискурса – вчерашняя публикация в «Московском комсомольце» под говорящим заголовком: «Как убивали Российскую академию наук. Шесть лет назад был принят «похоронный» закон о реформе РАН».
Ключевые тезисы противников трансформации Академии:
1. Статус снижен с «особого» до обычного ФГБУ.
2. Институты отторгли.
3. Власть отняли.
4. Начался диктат чиновников.
5. Науку убили.
Если разобраться глубоко, рассуждения ведутся в категориях власти и денег. Многие сетуют, что в результате реформы РАН перестала определять направления, в которых движется наука, поскольку перестала впрямую управлять институтами.
Возник лозунг – «Наукой должны управлять ученые». При этом данный тезис выдвигается как аксиома, не требующая доказательств. Администраторы научной политики предреформенных лет исходили из того, что академики управляются с хозяйственно-имущественной частью из рук вон плохо, РАН инертна, отчетности и спроса нет никакого, бюджет распределяется произвольно.
В основе реформы лежала иная формула: «Управлять наукой должны управленцы, а направлять её – ученые». Изначально предполагалась глубинная трансформация всех трех академий наук с преобразованием их в общественно-государственную организацию (в нынешних терминах нечто между учрежденными государством фондом и АНО). Функционал – «клуб ученых», высший научный совещательный орган страны. Условно говоря, верховный научный совет. Институты при этом должны были отходить под управление отдельного органа власти.
Эта реформа вызвала бурю критики со стороны РАН. Что понятно – вопрос был экзистенциальный. Академики толпой рванули к президенту Путину, стали поднимать общественность на баррикады, выступать с апокалиптическими пророчествами и воззваниями.
Итог – реформа вышла половинчатой. И именно годовщина этой версии трансформации Академии состоится завтра. Ее содержание хорошо известно – РАН закрепила за собой некоторые стратегические функции, было создано ФАНО (его возглавил Михаил Котюков) для административно-хозяйственных функций, а всё остальное в отношении институтов должно было реализовываться по правилу «двух ключей».
Схема была красива лишь на бумаге, поскольку никакая управленческая система не терпит разделения власти. ФАНО занялась своими прямыми обязанностями – имущественно-хозяйственными, а также управленческими – постепенно перехватывала контроль за определением форматов работы институтов и оценкой ее эффективности.
Академия наук в лице президента Владимира Фортова заняла откровенно деструктивную позицию изоляции и противодействия любым инициативам Агентства. Итог был предсказуем – вместо использования открывшихся возможностей РАН сама стремилась к окончательному краху, словно ориентируясь на выполнение первоначального варианта реформы.
Кончилось это все скандальными выборами президента РАН в 2017 году. Владимир Фортов стал персоной нон грата для администраторов научной политики, и в итоге со второго электорального захода и в два тура победителем стал Александр Сергеев. Его 27 сентября 2017 года утвердил в этом статусе президент России Владимир Путин – это еще одна завтрашняя годовщина.
В 2018-м году функционал ФАНО был передан в Министерство науки и высшего образования, которое стало учредителем не только почти всех вузов страны, но и академических научных организаций. Правило «двух ключей» трансформировалась и иные механизмы взаимодействия.