Самым знаменитым художником Японии можно уверенно назвать Кацусику Хокусая, его «Волна в Канагаве» — первое произведение, приходящее на ум при упоминании японских гравюр укиё-э.
Ксилография — продукция достаточно массовая, поэтому та же «Волна» встречается во многих собраниях, например в московском Пушкинском музее (Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина; ул. Волхонка, 12). Но нас сейчас интересует не она, а другая гравюра мастера, называемая музеем «У могильного камня». Вернее даже не она, а тот самый камень.
Итак, перед нами бытовая сцена на фоне каменной стелы. На стеле два иероглифа: 庚申 (яп. ко-син или кит. гэн-шень) и изображения трех обезьян, которые не видят, не слышат и не говорят. Всем, кто хотя бы немного знаком с историей символики трех обезьян, должно быть понятно, что этот камень не может быть «могильным», как определили в музее. Он ближе к придорожным межевым и пограничным знакам, это стела косин-то или косин-дзука, устанавливаемая во время ритуального бдения в ночь ко-син и служащая своеобразным охранным амулетом для поселения. В интернете можно найти фото стел косин-то с очень похожей иконографией.
Интересно, что гравюра датирована 1800 г. Вероятно источником датировки послужили те же иероглифы 庚申. Ведь сочетаниями небесных стволов и земных ветвей обозначаются не только дни, но и года. Год ко-син повторяется каждые 60 лет. В период творчества Хокусая он выпадал именно на 1800 г. Мог ли художник зашифровать в записи на камне год создания гравюры? Мог, конечно. Но совершенно не обязательно. Надпись «ко-син» сама по себе нагружена значениями. Это знак границы миров, призыв к праведной жизни и пожелание счастливо избежать кары за жизненные проступки.
Любопытно, что подобная стела (правда, без изображений обезьян) находится в знаменитом сборнике «Манга» Хокусая, а вернее, во втором выпуске (1815 г.), на странице II-12l, посвященной разнообразным изделиям из камня. В левом-нижнем углу страницы изображен дикий, неровный камень с тремя вырезанными иероглифами.
Хокусай, видимо, хотел написать 庚申塔 ([ко-син-то], то есть «стела ко-син»), но то ли средний иероглиф плохо пропечатался, то ли изначально закралась ошибка (или же какое-то скрытое послание), но у второго иероглифа 申 [син] средняя черта не доведена до верха и он из-за этого из девятого знака «земных ветвей» (обезьяна) превратился в первый элемент из числа «небесных стволов» 甲 (кит. [цзя], яп. [ко]). То есть надпись теперь читается «ко-ко-то».