Каллиник Главный 13

Каждая мысль могла предать его - и. хуже, предать ее. Она была где-то далеко к югу отсюда, на другой стороне Бакрского моря, далеко от него, и опасность, которую его присутствие принесет Мари. И ... вполне возможно, что ее мысли о нем изменились. Она сказала, что заботится о нем, но с тех пор они были разлучены, и Мари была среди ее коллег-механиков. Мари все еще думала о нем как о друге? Как больше, чем друг? Или она уже сожалела и отбрасывала чувства, которые могли только добавить к опасностям, с которыми она столкнулась?

Но даже если она забудет его, он не сможет забыть ее, как бы ни старался Ален отгородить от себя все чувства, все мысли о Мари.

Он ехал один, около двух копий, отделяющих его и лошадь, на которой он ехал от тех, кто впереди и позади. Коммонс держался на расстоянии от магов, больше из страха и отвращения, чем из уважения, но это не имело значения для магов. Ничто не имело значения для магов, потому что ничто не было реальным.

Перед и после Алена солдаты Свободного города Александрии прошли, следуя по пути, который они шли на восток и глубже в Империю. Далеко впереди ехала длинная колонна кавалерии, их ремни звенели веселым звуком, который странным образом сталкивался с острыми, деловыми точками копий кавалерии. Позади появился длинный ряд пеших солдат, которые неуклонно бродили по нему, каждый из них нес несколько пустых сумок, которые они ожидали заполнить добычей к утру. Последними из всех были фургоны, запряженные мулами и так же пустые, гремевшие по грунтовой дороге.

«Вам что-нибудь нужно, сэр Маг?» - вопрос раздался дрожащим голосом. У Алена был специальный эскорт, молодой человек в новом кавалерийском снаряжении. Было время, когда Алену было бы наплевать на то, что чувствовал молодой солдат, на ужасных магов, вдохновленных простыми людьми. Ален даже не соизволил бы обратить на него внимание, так как молодой солдат и любой другой человек были лишь тенями, отбрасывающими иллюзию мира.

Но Мари бы заметила этого молодого солдата, заботилась бы о нем. Она даже заметила и позаботилась о судьбе молодого мага: «Я никого не оставляю позади». Простая вещь. И все же с этим она спасла ему жизнь, а затем, невольно, начала разрушать много, что долгие годы очень суровых тренировок в качестве помощника Гильдии Магов просверлили Алена.

Завтра мне будет восемнадцать лет. Мастеру-механику Мари также исполнилось восемнадцать. Увижу ли я ее снова, как и предсказывало мое видение на стене Доркасла? Она в безопасности, потому что я знаю, что она боялась реакции своей Гильдии, если узнала, что мы познакомились? И моя собственная гильдия решила убить ее, если ее снова увидят рядом со мной. Вот почему я знал, что мы должны были расстаться, чтобы Мари не умерла из-за меня. Но что, если моя собственная Гильдия узнает о моем видении, которое предсказало, что Мари принесет новый день Дематру? Если мои старейшины узнают об этом, они будут стремиться убить Мари, где бы она ни находилась, потому что они хотят перемен не больше, чем руководители Механической Гильдии.

Алену стало известно, что нервный молодой солдат все еще ждет его ответа: «Мне ничего не нужно», - ответил Ален совершенно бесстрастным тоном Мага.

Может ли даже обычный солдат чувствовать в нем чувства сейчас? Ален был все более уверен, что другие Маги и Старейшины заметили изменения в нем. Некоторые из них возмущались тем, что Ален был объявлен Магом в столь юном возрасте, и следили за любыми признаками непригодности. Другие слышали, что Ален, невообразимо, действительно разговаривал с механиком в пустынной пустыне к востоку от Рингмона и следил за признаками коррупции в нем. И, конечно, знаки были там, в чувствах, которые он больше не мог подавлять.

А теперь воспоминания о Мари и этих чувствах заставили Алена взглянуть на молодого солдата, чтобы заметить его: «Как я тебя называю?»

«П'Тел, сэр Маг», быстро сказал солдат, широко раскрыв глаза от волнения, когда Маг обратился к нему. «П'тель Александрии».

«Вы раньше ездили против Империи?» - спросил Ален.

Молодой Алексдриан колебался: «Нет-нет, сэр Маг». Затем Ален увидел вызывающую гордость в П'теле, которую Ален понимал слишком хорошо.