Актер, исполнитель главной роли и соавтор сценария в фильме «Беспечный ездок». Скончался 16 августа 2019 года в возрасте 79 лет.
Я родился в семье известного актера, поэтому с самого рождения слава ничего для меня не значила.
Даже если бы я решил вырыть самую глубокую траншею в мире, остальные копатели смотрели бы на меня и говорили бы друг другу: «Глянь-ка, это же сын Генри Фонды!»
Я понятия не имел, кто такой Генри Фонда. Он редко бывал дома и еще реже общался со мной. Но вы, конечно, знаете мою маму. Она перерезала себе горло бритвой.
Я никогда не использовал пластиковые бутылки повторно.
Иногда мне хочется послать все к чертям. В такие моменты кто-то должен привести меня в чувство.
Поначалу мне нравилось жить в Монтане. Но когда я стал чуть постарше, я заметил, что зимы там невероятно холодные, а летом стоит невозможная пылища. Бывало, что приходилось пробивать борозды сквозь трехметровые сугробы — и так по полкилометра. Работенка не из легких, и ничего веселого в ней не было.
Я все время меняю сценарии. Сценаристы пишут, чтобы быть прочитанными, но нам, актерам, платят за то, чтобы мы воплотили написанное в жизнь, сделали персонажей живыми. А живые люди могут запинаться, заикаться, сбиваться, могут внезапно замолчать. Наверняка для сценаристов работа со мной означала сущий ад. Но я не отстану, пока персонаж не оживет.
Плавая под парусом, я увидел, насколько незначительное место мы, люди, занимаем в этом мире. И тем не менее мы успели создать массу проблем.
Я вспоминаю своего отца в роли Тома Джоуда в фильме «Гроздья гнева», его последние слова Ма Джоуд: «Стоит копу замахнуться на кого-нибудь, я буду тут как тут, Ма». Я думаю, что отец гениально сыграл эту реплику. Словно снайпер, готовый выстрелить, он глядел в упор и ни разу не моргнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он говорил ровным голосом, не придавая лишнего значения словам. Он произнес эту фразу со своим небрасским акцентом, как автомат, выдавший очередь, и как же эффектно получилось! Но ошибиться было так легко, и сделай бы он что-нибудь иначе, получилась бы полнейшая шляпа.
Джейн (Фонда, сестра Питера) одержимая. Иногда она совершает не самые разумные поступки. Я, например, ни за что бы не поехал в Северный Вьетнам в разгар Вьетнамской войны. В то же время ее философия фитнеса — замечательная вещь.
Мне нравится смотреть в интернете фотографии с телескопа «Хаббл». В них настоящий хаос и идеальная симметрия. В них — Бог.
Мусульмане хотят обратить весь мир в ислам. Христиане хотят обратить весь мир в христианство. Католики, протестанты, православные, мормоны. Разве между ними есть хоть сколько-нибудь существенная разница? Каждый хочет, чтобы мир был устроен по его правилам.
Стоило простить отца, чтобы увидеть, что в жизни нет ничего невозможного. Каждый день я говорил ему: «Пока ты еще с нами [потому что все знали, что ему осталось недолго], я хочу услышать от тебя: «Сын, я так тебя люблю».
Когда отец умирал, мы с Джейн и ее мужем, Томом Хейденом, и с Ширли (пятой женой папы) были рядом с ним. Все были в очень тяжелом эмоциональном состоянии, но только не я. Отец словно был в другом измерении, но вдруг к нему вернулось сознание: он приоткрыл один глаз, обвел взглядом всех сидящих в комнате, и тут его взгляд остановился на мне. Он открыл оба глаза и посмотрел на меня. У него были красивые голубые глаза. Он посмотрел на меня и сказал: «Сынок, знай, что я очень люблю тебя». Так мы простились.
Ни разу в жизни я не пожалел, что простил кого-то.
Если бы прямо сейчас в меня попала шальная пуля или безумная белая акула перекусила бы меня пополам, знаете, что бы я сказал? Что это была чертовски хорошая жизнь