Лесная, или полевая, земляника появилась у нас не совсем обычным путем.
На нашем острове не было ни одного кустика. Да мы и не могли искать ее за пределами нашей ограды. В продаже ее не было.
Попросить жандарма принести с соседнего песчаного берега хотя бы один кустик земляники нам не пришло в голову. Так мы и жили бы без нее, если бы не одна счастливая случайность.
Однажды в марте мой товарищ Лука читал старый том исторического журнала «Русский архив». Пробегая строки, он заметил среди букв маленькое семечко, которое плотно прилипло к странице. Он отлепил и, рассматривая семечко, соображал:
— Чье бы это могло быть?
Но чье именно, он не знал.
«Дай-ка, — подумал он, — я посею его, может, что-нибудь и выйдет».
Сказано — сделано.
Горшок с посеянным семечком довольно долго оставался в камере под постоянным наблюдением. Лука уже начал терять надежду, как вдруг в одно ясное утро заметил, что на месте семечка как будто появляется всход. Через три недели, под лучами солнца, мы получили четвертый листок нашего ростка и, рассматривая его, в один голос воскликнули:
— Ба, да это земляника! И притом лесная.
Я взял теперь куст на свое попечение и, когда он подрос, высадил его на свободу в грунт. К осени он стал уже большим кустом, но не зацвел. На следующее лето я получил уже с него первый сбор — дюжины две ягод настоящей душистой земляники, которой я не едал уже лет девять. Но, самое главное, я получил полдюжины длинных плетей, на которых было не меньше пятнадцати молодых побегов. Я укоренил их в почве.
Они хорошо перезимовали, и на следующий год их получилось больше ста шестидесяти штук, то есть целая плантация лесной земляники.
Через день, иногда через два я регулярно собирал ягоды.
По примеру М. В. Новорусского и другие заключенные-революционеры стали разводить землянику. Зимою же выращивали ландыши, чтобы преподнести друг другу в день рождения.
Николай Михайлович Верзилин
По следам Робинзона