Сгорбившись, гордость сидит у окна, Плечи поникли и руки, как плети. Гордо вещала, а нынче одна. Из тишины ей никто не ответит. Падают тихо с поблекшей щеки Горько-соленые слезы обиды. Губы сложились в мольбу «Помоги, Только вернись. Даже стоном не выдам Давней тоски. Все забуду, любя». Чудо случилось! Шаги за порогом. Он возвратился, он любит тебя. Ссора последняя будет прологом… Гордость восстала, и взгляд засверкал. Молнии гнева вину поразили. Я не прощу, ты мне, помнишь, солгал, Вон уходи! Мы любовь погубили. Сгорбившись, гордость сидит в тишине, Глупо таращит глаза. Ах, как рада Шепот, шаги, лишь почудилось мне… Гордость, уйди же, тебя мне не надо.
Сгорбившись, гордость сидит у окна,
Плечи поникли и руки, как плети.
Гордо вещала, а нынче одна.
Из тишины ей никто не ответит.
Падают тихо с поблекшей щеки
Горько-соленые слезы обиды.
Губы сложились в мольбу «Помоги,
Только вернись. Даже стоном не выдам
Давней тоски. Все забуду, любя».
Чудо случилось! Шаги за порогом.
Он возвратился, он любит тебя.
Ссора последняя будет прологом…
Гордость восстала, и взгляд засверкал.
Молнии гнева вину поразили.
Я не прощу, ты мне, помнишь, солгал,
Вон уходи! Мы любовь погубили.
Сгорбившись, гордость сидит в тишине,
Глупо таращит глаза. Ах, как рада
Шепот, шаги, лишь почудилось мне…
Гордость, уйди же, тебя мне не надо.