1
Оформленные глянцевым пластиком дома, их глаза — впалые окна из непрозрачного стекла, витрины, машины, мокрая магистраль, полированные ветром бока магнитных поездов, от своего отражения не сбежать, куда не глянь, везде эти волчьи глаза, опущенные уголки рта и изломанный кривостью перегородки нос. Всюду, куда не падал лукавый взгляд Андрея, видел он только лишь свою рожу. Гадкую, виноватую. Непонятным для него оставалось, как эту рожу не замечали остальные. Вот же она, прямо в их глазах, отраженная таращится сама на себя, не замечая лица собеседника, втирая ему очередную модную модель смарт-браслета, смарт-очков, смартфона, смарт-чего-душе-угодно.
На фоне по новостным каналам передают кадры разрушений очередной высотки. На земле, внизу человечеству давно перестало хватать места, оно стремилось вверх, увеличивая здания, надстраивая этаж за этажом. Не рассчитанный на такую нагрузку фундамент просаживался, стены высоток покрывались трещинами, плотные застройки, когда дома стоят стена к стене, изнуряли почву. Но люди упорно уплотняли, подпирали, затирали шрамы на небоскрёбах шпаклёвкой, ставили арматуру, скобы, снова арматуру, и плевать они хотели на безопасность. Чем больше этажей в торговом центре — тем больше от него прибыль. Чем больше этажей в жилом здании — тем больше квартир в нём можно сдать или продать. В строительном бизнесе всегда крутились большие деньги, купить разрешение на ввод очередного объекта в эксплуатацию нынче проще простого. Трагедии, уносящие ежедневно сотни жизней стали обыденностью. Люди проходили мимо широкого экрана, транслирующего пополняющиеся списки жертв, лишь скользя взглядом поверх. Все эти имена для них — просто текст, набор букв.
Но не для Андрея, нет. Все эти имена он хотел бы помнил наизусть… Пожалуй, это единственное, что он мог теперь сделать для них всех — помнить. Каждое новое имя в списке делало отражение Андрея всё мрачней и мрачней, преследуя, сверля взглядом исподлобья своего хозяина.
А вокруг толпа покупателей, требующих всё больше и больше, как жадный ребенок у витрины с конфетами, они запихивали себе столько шоколада в глотку, сколько не смогли бы проглотить ни в жизнь. И Андрей нужен лишь затем, чтобы вручить им самую новейшую модель, лучше чем у соседа.
Магазины закрываются поздно, поздней всего, чтобы каждый успел урвать своё со свежеполученной зарплаты. Потому день Андрея заканчивался далеко за полночь, он возвращался уставший домой и засыпал в одиночестве, убаюканный шумом страдающего бессонницей города.
2
Когда-то всё было иначе. Когда-то Андрей имел собственный кабинет на высоком этаже, так что можно было даже глядеть на крыши ещё не подросших соседей-небоскрёбов. Город с той высоты казался безумно красивым, не смотря даже на то, что первые этажи скрывала сероватая дымка выхлопных газов. Но город за окном жил, дышал, в нём постоянно что-то происходило. И люди копошились в этом огромном муравейнике беспрестанно, весело и словно даже беззаботно. Андрей был одним из них, и ему это безумно нравилось. Хотелось повернуться спиной к своему рабочему столу и смотреть, как постепенно соседние здания становятся всё выше и выше, так что уже совсем скоро их крыши станут недоступны взгляду.
— Правда, красиво? — спросил звонкий высокий голосок.
Андрей обернулся. В дверях стояла Яночка — красивая, тонкая, высокая, словно сошедшая с обложки дива. От неё сходила с ума вся мужская часть отдела, и Андрей не был исключением, но пост руководителя заставлял его держать себя в руках. Яночка же замечала и те лёгкие намёки, что иногда повисали между ними в воздухе, и отвечала взаимностью на симпатию.
Рядовые служащие девушку не интересовали, большие шишки таким как она не по зубам, а вот начальник среднего звена — другое дело. И молодой, и собой не так уж и плох, впрочем, инспектору Яне Николавене внешность других людей была до лампочки.
Не дожидаясь ответа на свой вопрос, девушка кошачьей походкой вошла в кабинет, ловко прикрыв ногой дверь. Слухи сейчас были ни к чему, а упускать такой хороший момент чтобы пофлиртовать с начальником, Яночка не желала. Она сегодня заранее подготовилась и надела самую тесную блузку, так чтобы верхние пуговицы то и дело расстёгивались как бы невзначай.
— Андрей Васильевич, тут всё как обычно, можете не глядеть даже, я уже всё рассортировала как надо. Акты прикрепила, горяченькие, только с печати, — Яночка плюхнула на стол стопку бумаг и тут же разложила их на две, подглядев мельком как в нужный момент выскальзывает из петельки пуговка на груди, обнажая неприлично глубокое декольте.
Но ловушка не сработала, внимание Андрея было сосредоточено на документах.
«Как надо» значило, что в правой стопке лежат бумаги, которые нужно утвердить, а в левой — на отказ. И никак иначе, Андрею даже не надо было иметь своё мнение на этот счет. Если Яночка принесла всё в таком виде, значит поступили распоряжения, значит кто-то сверху уже получил на лапу за то, что будет утверждено, и не получил за то остальное, что лежит в левой стопке. Вот и все обязанности. Никакой мороки. Только исписаные печатным шрифтом листы, голый текст, совершенно ничего не значащий для Андрея.
— Можете быть свободны, спасибо!
— Андрей Васильевич, сегодня же корпоратив, вы посидите с нами до конца или сбежите от нас через полчасика, как всегда? —Яночка надула обиженно губки, пуская в ход всё свое природное обаяние и то обаяние, что получила благодаря искусству пластической хирургии.
Наконец подняв глаза, Андрей даже не остановил свой взгляд на откровенном разрезе, он давно привык к этим выходкам, но по-щенячьи милый взгляд заставил его осечься и немного помедлить с ответом.
«Попался!» — ликовала Яночка.
— Яна Николаевна, ну вы же знаете, что негласный этикет не позволяет руководству пить с сотрудниками. Да вам без меня веселей только будет.
— Может быть, кому-то и будет, но только не мне, — и отрепетированными жестом, Яночка кокетливо заправила волосы за ушко, давая собеседнику насладиться тонкой девичьей шеей.
3
Прошло не более сорока минут от начала корпоратива, как Андрей засобирался. Его подчиненные уже успели порядком подпить, смотреть, как они освинячиваются не хотелось, а освинячиваться с ними значило подорвать авторитет.
Встав из-за стола и попрощавшись, мужчина направился в свой кабинет за оставленным на столе гаджетом — умным браслетом. Подобно швейцарскому ножу он выполнял уйму функций, так что ни один современный человек не мыслил жизни без чего-то подобного. Браслет Андрею из всей линейки нравился больше всего, на работе как правило, гаджет лежал подключенным к столу.
Но зайдя в кабинет вместо браслета он нашёл там Яночку. Слегка шатаясь от выпитого она смотрелась в своё отражение на стекле окна, ставшего зеркальным от включенного света.
— Андрей, я красивая? — пьяным полушепотом спросила девушка, — Красивая, правда! А ведь раньше я такой не была! И никто не верил, что я смогу!
Жестом Андрей показал Яночке быть тише, он хотел успокоить её, но алкоголь уже пробил дорогу эмоциям, развязав девушке язык. И Яна продолжала:
— Знаешь, а ведь отец постоянно твердил мне в детстве, что такая уродка, как я, просто обречена прозябать в нищите, что я ничего не добьюсь. А я добилась! И вот тут с тобой теперь! А он знаешь где? В тюрьме! Я посадила его, да, сдала кому-надо, заставила подписать фальшивые показания... На него повесили одно из этих ежедневных обрушений. Мол работал на стройке прорабом и не уследил за качеством выполнения работ… и теперь я тут, а он там!
— Говори тише, прошу тебя. — Андрей подошёл к Яночке совсем близко, чтобы у неё не оставалось сомнений в том, что он прекрасно слышит каждое слово, — Ты что же, продала родного отца?
— Чёрт его знает, родной он мне или нет! — обиженно надула губки девушка, но начала говорить полушёпотом. — Зато смогла оплатить себе первую операцию, хочешь знать какую? Сперва я исправила нос! Потом немного подпилила челюсть, вставила выбитые зубы, кстати, а выбил-то их мне папаша! Так что, считай, компенсация!
Андрей взял в руки маленькое и милое личико Яны, взглянул на него, словно стараясь рассмотреть незаметные шрамы и импланты, сосчитать, сколько же их там, под кожей, насколько сильно девушка сейчас похожа на ту, что легла под скальпель хирурга впервые. И неожиданно для себя поцеловал эту напрочь лишенную принципов, полную корысти и хитрости женщину. Яночка жадно впилась губами, словно вампир, наконец дорвашийся до невинной крови.
4
Звякнув новым оповещением, гаджет на руке Андрея сообщил о зачислении аванса, конечно, на вторую карточку. Так тут заведено — иметь две карточки, одна для белой, официально зарплаты, а вторая — для чёрной. В целом такой заработок принято считать серым, но Андрей цвета смешивать не любил, для него доход больше был похож на зебру, ведь и деньги перечисляли то на одну карточку, то на другую, чередуя.
— Пришло же? — Яночка впрыгнула в кабинет, ловко минуя стол и нормы приличия, мягкой попой приземлилась на колени Андрея и обняла его за шею. На все вьющиеся словно рой ос вокруг них слухи теперь уже ей было откровенно наплевать. — Место в клинике я ещё вчера забронировала, тебе осталось только заплатить. Поехали со мной!
Андрей знал — обманываться ласковостью интонации и почти мурлыкающими нотками в голосе девушки не стоило. Это была вовсе не просьба, но приказ. Ослушаться его никак нельзя.
Оплатив на ресепшене какие-то неведомые, непонятные любому мужскому уму, но безумно модные и популярные среди женщин процедуры, Андрей проводил любимую в кабинет. Яночка упорхала в руки хирургов, словно бабочка к цветку. Она прекрасно разбиралась во всех тонкостях и спецификах импалнтантов, знала, почему стоит предпочесть для лифтинг-армирования наноботов, а не нити, ведь последние безбожно устарели, как бы красотки прошлых десятилетий за них не цеплялись. Для Андрея же одно только слово “лифтинг-армирование” было жутким ребусом, который не хотелось даже разгадывать.
Не первый раз мужчине уже приходилось коротать время в этом медицинском центре, потому Андрей прекрасно знал расположение всех мини-терминалов. Подключаешь к ним свой гаджет и вуаля! Тебе и новости, и кино, и интерактивная реклама для хладнокровного убийства минут, и даже часов.
Но в этот раз долго у терминала сидеть не пришлось. Уже через несколько минут из-за двери показалась обеспокоенная Яночка и поманила своего мецената в кабинет хирурга — святую святых светских львиц.
На столе у доктора не было бумажек, здесь уже все документы давным давно стали электронными. Андрей позавидовал, ему бы тоже очень хотелось не видеть на своём столе кучки угрюмых листов, а любоваться красивыми иконками на экране.
— А это, как я полагаю, счастливый глава семейства? — доктор улыбнулся как-то очень добро, обычно Андрею так никто не улыбается.
Яночка пригласила жестом сесть рядом. Её лицо тоже выглядело невероятно довольным, даже словно стало сразу красивей без всяких процедур.
— Любимый, у нас с доктором хорошие новости! Я буду мамой!
И Андрей понял, главой какого семейства он отныне является. И почему Яна вдруг стала такой хорошенькой за те пару минут, что провела в кабинете, хотя никакая процедура не успела бы даже начаться, и почему доктор улыбается так по-отечески тепло.
В тот момент мир Андрея вдруг засиял разноцветными изумрудами, рубинами и алмазами. Счастье бросило свои блики на прошлое, будущее и настоящее, осветив жизнь яркими красками, наполнив её сиянием.
Установку очередных имплантов, сулящих Яночке вечную молодость и красоту, из-за беременности пришлось отложить.
5
Самоцветами заблестели и облицованные серым пластиком дома, и даже их вечно угрюмые окна, казалось, пускают солнечных зайчиков. Хотя Андрей, как и любой другой горожанин, понятия не имел, как выглядят эти самые солнечные зайчики: из-за смрада, дыма и плотной застройки, солнце не посещало город уже давно.
А люди все строили. Вот и Андрей с Яночкой присмотрели себе новую квартиру на высоком этаже. Они нуждались в просторе, ведь их скоро станет больше, и нуждались в воздухе, а безбоязненно открывать окна можно только начиная с двадцатого этажа. Студия Андрея, конечно, располагалась хорошо, он успел купить её за сущие копейки, особенно для пятьдесят третьего этажа. Тогда ему хотелось подчеркнуть свой статус, приобретая жильё повыше, но сейчас ему жизненно необходимы комнаты, хотя бы три, ведь на одном ребёнке он останавливаться не собирался.
И пусть пришлось залезть в кредит, зато с каким благоговением смотрит на него Яночка, щебеча что-то о ремонте:
— Детскую комнату оформим в небесном цвете — пепельно-сером. Гостинная будет цвета морской волны — чёрной с легкой ржавчиной. Чудесно, не правда ли?!
Кивнув, Андрей подключил гаджет к домашней сети и включил новости. На экране вновь замелькали имена из бесконечного списка жертв.
— Боишься стать одним из них? — вдруг спросила Яночка, сев рядом.
— Наверно… Я думаю, все боятся, просто большую часть времени не вспоминают об этом, чтобы было не так страшно.
— Я не боюсь, — девушка вытянула ноги и начала их легко массировать, — Не думаю, что город захочет меня убить, я слишком хорошо к нему приспособилась: подумай только, пробралась на верхние этажи! Такие люди, как я, нравятся городу…
— Говоришь о городе, как о чём-то живом… Убери-ка ноги со столика.
Яночка недовольно надулась, но просьбу выполнила.
— Просто ноги тянет, забегалась на работе.
— Зачем ты вообще работаешь? Бери декрет или увольняйся вовсе, моей зарплаты вполне хватит.
Девушка захихикала и легла, опустив голову Андрею на колени, мечтательно закрыла глаза и ответила:
— Я положу все заработанные деньги на счёт нашего малыша. Если будет мальчик, то сможем оплатить ему учёбу, если девочка — пластическую операцию. Здорово я придумала, правда?
Андрей довольно хмыкнул, поглаживая мягкие волосы своей возлюбленной. Шелковистые, совсем как настоящие, если не обращать внимание на малюсенькие капельки клея у корней. Яночка словно дорогая кукла была прекрасна с любого ракурса.
Внезапно что-то оглушительно грохнуло, а по стеклам прошла вибрация. Андрей с Яной дернулись и вскочили с дивана. За окном рушился небоскрёб. Складывался как карточный домик, этаж за этажом, беспокоя, сотрясая соседние здания. Волна разрушений дошла до середины и остановилась. Из окон соседних высоток высунулись любопытные зеваки и тут же выставили перед собой всевозможные гаджеты, чтобы заснять всё самое интересное: как подлетают яркие машины спасателей, скорой помощи, пожарных и полиции. Никто не кричал, всё было удивительно спокойно. Только вой сирены и приглушённые стеклопакетом крики о помощи.
— Красиво, правда? — Яночка прильнула к стеклу, вглядываясь в развалины этажей, куда уже устремились спасатели, — Это всё естественный ход вещей, люди рождаются, становятся кем-то, забираются всё выше а затем умирают, освобождая место молодым. Так и город, он растёт, сравнивает крыши, а затем становится ещё выше и ещё, пока не рушится, чтобы отстроиться заново. Таким образом сохраняется равновесие. Город сам регулирует своё население.
— Но ведь так умирают не только старики… дети и подростки, и совсем молодые люди тоже… Оставляя после себя лишь имена в списке.
— А разве нужны городу те, кто не сумел выбраться? Для выживания в современном мире нужно иметь зубы, чтобы прогрызть себе путь наружу сквозь обрушившийся бетон.
Девушка осталась стоять у окна, завороженно глядя на последствия катастрофы, а Андрей вернулся на диван, чтобы переключить надоевший новостной канал.
А список жертв уже начал пополняться, бегущей строкой прошивал он низ экрана на любом канале. Снова объявлен траур, почти через час после конца предыдущего. СМИ рекомендуется воздержаться от развлекательных программ, но если бы хоть кто-то выполнял эти рекомендации, город бы давно погряз в нескончаемой скорби.
— Давай сходим на развалины? Как только закончится спасательная операция. Я давно не видела, чтобы обрушилось разом так много этажей.
6
Пробраться к обрушенным этажам оказалось проще, чем Андрей думал. Путь им преграждала лишь жёлтая лента, обвивающая лестничный пролёт. Яночка нагнулась и легко пролезла. Андрей медлил. Идти наверх к разрушенным этажам совсем небезопасно. Конечно, спасатели частично расчистили завалы, а кое-где наверняка кинули мостики поверх проваливающегося пола, но это не значит, что можно вот так просто пойти туда.
По дороге Андрей снова и снова пытался образумить свою возлюбленную, но та только отмахивалась, убеждая, что ничего страшного не случится. И мужчина даже верил ей до тех пор, пока не увидел как лестница кончается торчащей арматурой, а перила обрываются, выгибаясь дугой словно ощетинившаяся кошка. Под ногами опасно заскрипело, затрещало, Андрей так и не смог заставить себя сойти с последней ступеньки, шагнуть на хлипкие строительные мостки.
Его Яночка между тем ускакала уже очень далеко, можно было только слышать отзвук её шагов где-то внутри темноты. Девушка подсвечивала себе дорогу фонариком гаджета и действительно любовалась развалинами, как прочие любуются картинами, слушала скрип болтающихся на ветру обломков, как музыку в зале консерватории.
Оставшись ждать, Андрей опасливо поглядывал на обнажившийся срез здания, выдававшийся спешность строителей и желание сэкономить подрядчиков. Чего только стоила гофрированная труба вентиляции, упиравшаяся в стальную опору. Наверняка, на этом этаже всё время было жутко душно и нечем дышать, но при строительстве всем на это было наплевать.
Яночка вскрикнула и затихла. Вырванный воплем из своих мыслей, Андрей даже не пытался кинуться на помощь, только попятился, на случай если здание начнёт рушиться опять. Задержал дыхание и стал вслушиваться в тягучую пустоту развалин, но шум неспящего города не давал разобрать ничего. Шагов Яночки тоже было не слышно.
Постояв так какое-то время, Андрей уже представлял в голове разговор со службой спасения, и то как он, взрослый мужик и начальник отдела, будет оправдываясь отвечать на вопрос, какого чёрта ему тут понадобилось. Накручивая сам себя, он начал немного паниковать и даже не сразу услышал, как сзади к нему подошла Яночка.
Девушка легонько подула Андрею на шею, и он запищал как напуганный котёнок.
— Там с другой стороны лестничная площадка тоже цела оказывается.
— Ты чего кричала там? — голос Андрея звучал хрипло и потерянно.
— Оступилась, ничего страшного.
Опёршись на перила, Яночка ещё раз обвела взглядом развалины. Она наслаждалась видом, явно не спеша уходить, хотя Андрею вся эта затея стояла уже поперёк горла, у него вырвался усталый вздох, когда девушка опять начала говорить, не спеша растягивая слова, словно любуясь сказанным.
— Спроси любого ребёнка, не важно с верхних этажей он будет или с нижних, кем он станет, когда вырастет, и он ответит тебе — начальником. И не важно каким, начальником и всё тут. Это уже потом, взрослея, он начнёт понимать, что все начальниками быть не могут, а могут только те, кому на роду написано или жутко повезло…
— Давай ты дома договоришь, мне здесь не нравится, — честно признался Андрей, не понимая, к чему Яна вообще затеяла этот разговор, молчаливой или кокетливой она нравилась ему гораздо больше, а сейчас задумала грузить, стоя на обдуваемой всеми ветрами лестнице.
— Да я просто рада, Андрей, — девушка улыбнулась и начала спускаться, — Я ведь тоже мечтала стать начальником. А уже когда поняла. что не суждено начала мечтать просто жить как все здесь… повыше. Найти мужа с хорошей работой, купить квартиру… Я теперь могу с поднятой головой ходить на встречи одноклассников!
— Какие одноклассники, ты о чём?
Вот они минули растянутую трагическую жёлтую ленту, вот уже снова оказались внутри целой части небоскрёба и узкими коридорами направились в сторону навесного перехода, тонким мостом натянутого между зданиями. Яночка всё улыбалась, предвкушая своё сладкое будущее, ей казалось, она наконец нашла всё, к чему так долго стремилась. Шла впереди всю дорогу, а у самой квартиры вдруг развернулась к Андрею, повисла у него на шее и прошептала:
— Я точно не окажусь в том списке, знаешь почему? Потому что я лучше всех поняла правила этого города: стремись наверх и не мешай естественному ходу вещей. Если чувствуешь ступеньку, чтобы встать повыше — вставай скорей, если видишь, что что-то скоро разрушится — не пытайся спасти, а найди в этом свою выгоду.
7
С тех пор Яночка просто расцвела на радость Андрею. Он баловал её новыми платьями и новыми украшениями, в квартире появились игрушки и детская одежда. Жизнь наполнялась и обретала смысл, солнечные зайчики прыгали уже не только в окнах города, но и в глазах Андрея. Зайчики мешали ему уже даже видеть документы, которые он подписывал день за днём, не разбирая текст.
По вечерам после работы влюблённые часто сидели в кафе неподалёку. До официальной свадебной церемонии оставалось совсем немного.
Живот Яночки уже отчетливо прорисовывался под тонкой летящей блузкой. Андрею возлюбленная теперь казалась ещё желанней, чем прежде. В глазах девушки горел огонёк зародившейся внутри неё новой жизни, фигура стала округлей, и ничего, что ноги чуть распухли и не влазили в новые туфли, он купит ей другие. Хоть прямо сейчас!
— Я, наверно, жутко выгляжу сегодня, прости, ты знаешь, это всё из-за моего положения, а ещё мне ужасно хочется пить! Могу я заказать вина? — Яночка устало вздохнула и Андрей почувствовал, что не в силах отказать этой женщине ни в чём.
— Вчера ещё одно рухнуло, говорят, две сотни погибших и ещё столько же пропавших без вести, — девушка подождала, пока официант наполнит бокал вином, и продолжила, — Говорят, кто-то из нашего отдела был там. Совпадение?
Но Андрей не верил в совпадения и прочие бестелесные и бездоказательные сущности. Он верил в то, что скоро получит повышение, нужно только продолжать давать ход нужным бумажкам, а ненужные — складывать в левый угол стола. Когда-нибудь он сам сможет решать, каким документам с какой стороны следует лежать, а сейчас всё что от него требуется — не задавать лишних вопросов, просто делать как положено. Вот как его будущая жена принесет ему, как положит на стол, так и делать.
Прикончив залпом напиток, Яночка вдруг покраснела и произнесла смущённо:
— Я отлучусь на минуточку, не скучай.
Чмокнула Андрея в нос и убежала в сторону туалета.
А по новостному экрану вновь поползли бесконечные списки жертв, а следом за ними такие же списки ответственных, которых обязательно накажут по всей строгости, скорей всего. Но всем сидящим в кафе было на эти имена и фамилии совершенно наплевать, их собственная жизнь проходила здесь и сейчас.
Молодые люди толпились у прилавков со свежими гаджетами, ещё горячими, прямо с конвейера, девушки собрались стайкой у стойки с рекламой недавно разработанной вакцины молодости, а те посетители, что постарше, сидели парочками, как Андрей с Яночкой, наслаждаясь друг другом и вкусной едой.
В момент всю эту идиллию современной жизни разрушил грохот, скрежет, а затем вой сирены. Официанты побросали меню и подносы там, где стояли и метнулись к выходам. Продавцы в суматохе похватали самые ценные товары, некоторые прямо из рук ошеломлённых покупателей, и тоже дали дёру. Мгновение и обслуживающий персонал как ветром сдуло. Краем глаза Андрей заметил, как какой-то мужчина в форме охранника отпихнул парочку молодых людей от лифта, чтобы влезть самому, а затем кабина скрылась в пыли и дыме.
Всё случилось очень быстро. Никакой замедленной съемки, как это показывают в кино, не было. Но Андрей понял, что произошло: прямо сейчас он увидел своё имя в том длинном списке ежедневных жертв. А рядом имя Яночки. И вычеркнуть бы их оба, бросившись к женскому туалету, но он совсем в другой стороне от запасного выхода.
Выбор для Андрея был очевиден: диким зверем он побежал к спасительному зелёному огоньку “Выход”, что маяком разрезал густой и тёмный воздух, которым уже было совершенно невозможно дышать. Дым рвал легкие, пыль царапала нос и губы. Андрей распахнул наконец дверь. А там столпотворение. И все мешаются, путаются под ногами.
Имя Андрея всё ещё в списке, он чувствует это так ясно, как не чувствовал ещё ничего прежде.
Вздохнув наконец чистого воздуха, мужчина бросился вниз по лестнице, и не волновали его те, кто попадался на пути. Это всё имена, просто буквы в длинном списке. Главное не стать одним из них, а если у них не хватает духу дать отпор, бороться, чтобы выбраться, если они остаются лежать, растоптанные паникой, если их сдавленные толпой ребра разрывают лёгкие, значит такова их судьба. И задача Андрея — не разделить её. И как ни жаль ему было Яночку, но сейчас он ей не помощник, а если выберется, то обязательно оплачет её, увидев имя любимой в той самой новостной сводке.
Андрей не знал тогда ещё, что Яночка одной с ним породы, её тяга к жизни так же точно велика. Обрушение этажа застало Яну в туалете, дверь то ли завалило, то ли заклинило, запирая женщин и девушек в ловушке. И если бы хоть кто-то помог им открыться с той стороны… Но Яночка бросилась на пролом, локтями она распихала всех остальных по углам, визгами вопрошала: “Да вы знаете, кто мой жених?!”, уговаривала дверь поддаться, тянула ручку на себя, потом от себя. Билась плечом, разбивая озлобленно новенькие импланты-суставы, у которых даже ещё сохранилась гарантия. Яночка, как попавшая в сети рыбёшка, била хвостом, раздувала жабры, и пыталась выбраться, но только сильней калечила себя. Однако пробив путь к двери в углу комнаты, она спасла себе жизнь. Когда всё рухнуло, только дверной косяк и пятачок пола вокруг удержались. И Яночка оказалась как раз там где надо. Весь остальной этаж вместе с туалетом, кафе, магазинами и замешкавшимися, запертыми посетителями рухнул вниз.
Возможно, город действительно любил Яночку, как она и думала, и только потому не стал лишать её жизни.
Женщина потеряла сознание.
8
Отдышался Андрей только тогда, когда всё вокруг внезапно затихло, а затем вдруг разразилось сиренами и плачем. Пожарные, спасатели и врачи начали выкорчевывать из завалов людей. Кого целиком, кого по частям. Самому Андрею помощь не требовалась, но настырная медсестра всё же всучила ему кислородную маску и плед. И убежала затем куда-то в сторону криков.
Кричали вокруг много, взрослые и дети. Слышались обрывки разговоров: кто-то сумел дозвониться до запертых развалинами людей. Андрей понял, что вдобавок к обрушению что-то загорелось, и оставленные им позади люди рискуют задохнуться, не дождавшись спасателей, и про себя ещё раз облегчённо подумал, что принял верное решение — бежать несмотря ни на что.
Оглушённый криками и паникой, Андрей забился в угол, у самого перехода, стараясь не мешаться. А из окон соседних зданий уже выглядывали любопытные лица с камерами на изготовку, но многие тут же разочарованно прятались обратно: обрушился всего-то один этаж, ничего интересного.
Зачем-то Андрей провожал взглядом каждые носилки, зачем-то дождался почти до конца спасательной операции, которая длилась несколько долгих часов. Плед и маску давно уже забрали, а мужчина всё так же сидел, тупо глядя на развалины с безопасного расстояния. Конечно, он надеялся увидеть возлюбленную. Узнать, жива она или мертва. Неизвестность и ожидание сдавливали грудь тисками.
Минуты тянулись бесконечно, секунды длились вечность, казалось, что вопреки всем законам физики времени не существует, а есть лишь одно бесконечное сейчас.
Вынесли Яночку одной из последних. Всю чёрную, сперва Андрей даже не понял, что это его прекрасная половинка. Он бросился к носилкам, увидев на почерневших от копоти ногах знакомые туфли. Один бок женщины был словно раздавлен огромной дробилкой, а из лица торчали оплавившиеся нити, тащя за собой слезшую волдырями от жара кожу. Но она дышала, была жива.
— Вы родственник? — спросил один из спасателей ошалевшего от такой безобразной картины Андрея.
— Нет. Показалось.
Соврал. Эта изуродованная женщина точно была Яночкой, но вовсе не его любимой нимфой, а какой-то страшной ведьмой, изъеденной проклятьем. И не нужно было получать медицинское образование, чтобы понять, ребёнок не выжил. Обременять себя тем, что осталось от Яночки не имело никакого смысла. Это было бы попросту глупо.
Андрей проводил машину скорой помощи взглядом и направился домой.
9
Крутанувшись в кресле, Андрей повернулся к окну, чтобы поглядеть с высоты своего кабинета, как зажигаются огни посеревшего, утратившего цвет и контраст города. Разбуженные опустившимся сумерками угрюмые фонари, подобно умершим столетия назад звёздам, загорались неуютным холодным светом.
Соседние здания дышали уже окна в окна и не собирались останавливаться на достигнутом. А как раз в это время можно застать как ночная строительная бригада заменяет дневную. Оборудование на стройке не выключается ни на минуту. Даже то здание, что отобрало красоту Яны, уже оправилось, спрятало шрамы за свежим сайдингом и жило как раньше.
— Правда, красиво? — воробьиным чириканьем зазвучал голос где-то за спиной Андрея.
Мужчина вздрогнул, вспомнив что-то из прошлого, и повернулся. В дверях стояла Риточка. Красивая, высокая, статная и очень милая девушка. Новый инспектор по безопасности. Официально временная замена Яны, но все, и Андрей в том числе, знали, что увольнение Яночки не за горами, просто нужно дождаться, когда она выйдет с больничного. Указ уже подписан и лежит в правом ящике стола.
— Андрей Васильевич, тут всё как обычно, можете не перепроверять, я уже всё рассортировала как надо. Акты прикрепила, они только с печати, — Риточка лебедем проплыла по кабинету и положила документы на стол.
— У вас пуговица на блузке расстегнулась.
— Правда что ли?
Смущенно опустив взгляд, девушка заправила за ушко прядь волос и застегнула блузку. Тихонько засмеявшись она подмигнула Андрею и хотела выйти, но в дверях столкнулась с кем-то, ойкнула и брезгливо прижав руки к груди, так чтобы случайно не задеть посетителя, выскочила прочь.
В кабинет вошла старуха. Завёрнутая в огромное пончо, она придерживала край одежды, стыдливо прикрывая дешёвый протез, торчащий вместо одной из рук. Лицо её закрывала пластиковая маска, обнажающая по краям розовато-красную раздражённую кожу.
— Яна Николаевна… — обратился Андрей почему-то по имени-отчеству, чуть хрипя от того, что горечь сдавила горло.
Это их первая встреча с того дня. Андрей вовсе не желал бы видеть Яночку, потому не приходил в больницу ни разу. Смотреть на то что осталось от прежней красотки было неприятно и даже отвратительно.
Бросив гневный взгляд, женщина сорвала с пальца здоровой кисти кольцо и, вместо слов, бросила его в сторону Андрея. И сразу вышла, хлопнув дверью.
Кольцо попало прямо в одну из стопок, разметав её. Андрей поднял отвергнутый подарок, обтёр его об штанину и спрятал в карман.
Разлетевшиеся бумаги перемешались на столе. Бесконечные разрешения на строительство, акты ввода в эксплуатацию, документы об инвентаризации и прочее, прочее, прочее. Всё аккуратно подписано Риточкой и сложено в нужном порядке: в правой стопке бумаги, которые нужно утвердить, а в левой — на отказ.
“Всё точно так же, как и тогда, когда здесь была Яна. Только подпись сменилась.”
И словно в первый раз, Андрей взял в руки документы и пробежался по ним взглядом, чувствуя, как ком в горле становится всё тяжелей, норовя сорваться и упасть в желудок, вызывая тошноту и головокружение.
Сперва потянулся он к правой стопке и, пролистав пару страниц, нашёл столько нарушений, сколько ещё нужно постараться допустить при строительстве. Подрядчик сэкономил на всём: даже арматуру закупил не новую, а бывшую в употреблении. И не стесняясь инспектор по безопасности Рита Жаковина поставила под этим всем безобразием свою подпись, заверив, что все документы в порядке.
В левой стопке всё оказалось так же ужасно, отличие было лишь в том, что хозяева строящихся объектов, видимо, недостаточно дали на лапу.
И не было для Андрея ничего удивительного или сакрального в том, что изъеденный порождением уродливой человеческой натуры — коррупцией, город подкашивался и обрушался на головы людей из бесконечного списка жертв. Все эти небоскрёбы, сводящие с ума высотой, складываются под собственной тяжестью или моментально вспыхивают, поддерживая пламя изнутри некачественным, но зато дешёвым утеплителем.
И раньше Андрею это всё казалось каким-то неважным, само собой разумеющимся. Ставишь подпись, печать и всё, ничего тут от тебя всё равно не зависит. Его отец так жил, и дед. Чем меньше задаёшь вопросов, тем больше шанс получить повышение.
Только сейчас Андрей вдруг увидел то, что всегда было перед его носом. Понял связь между этими бумагами и бесконечным списком в новостях. А он, сам Андрей, как ни крути должен подписать все эти документы. Точней, только половину из них или около того, чтобы обеспечить себе и всей городской администрации чёрную часть заработной платы.
И вдруг в кабинете стало душно, лёгким никак не хватало воздуха.
С отвращением Андрей скинул бумаги на пол. И хотел было уйти не оглядываясь, но вспомнил… Открыл ящик стола, бережно достал приказ на увольнение Яны Метелёвой, не подписывая сложил его вдвое, спрятав в сгибе кольцо.
Вором он прокрался в кабинет инспектора по безопасности, положил приказ в коробку с собранными вещами Яночки и так же тихо вышел из офиса, не попавшись никому на глаза.
10
Шум города — бесконечный, бесконтрольный поток информации, затеряться или забыться в котором легче лёгкого. И чем ниже твой этаж, тем больше шанс вовсе раствориться без следа.
Вновь Андрея встречает заспанный, завёрнутый в выхлопные газы пейзаж, угрюмо глядящий на него сквозь витрину ставшего родным магазина. И покупатели, плотным потоком проходящие мимо, хватающие новую модель всё того же гаджета…
Дни потянулись один за другим, совершенно одинаковые и пустые. Желания, мечты и стремления Андрей оставил где-то позади, не вспоминая даже, были ли они у него когда-то.
Мрачно следил он за тёмной полосой внизу экрана, беспрестанно транслирующей список. И хотел бы запомнить его целиком, чтобы хоть как-то искупить вину, что подкатывала каждый раз, когда в конце появлялись всё новые и новые имена. Но это было невозможно, как было невозможно не быть частью всего этого. Андрей думал, что сбежав из офиса сбежит от всего, но каждый раз во время новостной сводки, сообщающей об очередном разрушенном небоскрёбе, видел свою печать и подпись, стоящие внизу документа, разрешающему этому зданию обзавестись ещё одним этажом. Видел свою подпись под каждым именем в списке погибших и пропавших без вести.
Андрей продал их с Яночкой квартиру, отправив бывшей невесте часть вырученных средств, надеясь, что они помогут оплатить ей хоть часть операций. Спустился жить вниз и всё равно вздрагивал при любом шорохе или треске. И каждый раз в этот момент видел он как сам становится жертвой в длинном списке под которым сам же и расписался, разрешая убить.
А город продолжал расти вверх, чтобы упасть, а затем стать ещё выше и, достигнув поднебесья, обрушиться на горожан вновь, и начать всё сначала.