Когда Отар спускался по лестнице, мимо него вихрем пронесся наверх мальчонка, пребольно ударивший его в солнечное сплетение. Отар даже покачнулся.
— Ты что, хулиган, делаешь? Почему дерешься? Ну-ка постой!
Он догнал пацана у дверей квартиры на пятом этаже, в которую тот уже успел позвонить. На его отчаянный звонок открыла пожилая женщина. Оттолкнув ее, мальчик бросился в комнату.
— Что вам нужно? Зачем гонитесь за ребенком? — грозно спросила женщина, по-видимому, бабушка сорванца.
— А зачем он хулиганит? Ударил меня только что на лестнице ни за что ни про что!
— Может, он нечаянно вас толкнул?
— Нет, не нечаянно! Кулаком со всей силы! Теперь, наверно, синяк будет. Что за город такой? Только в гости приехал, и сразу бьют. Спросите: за что он меня ударил?
— Чтоб не приезжал! — послышался плачущий голос мальчика. — Уезжай лучше, а то еще получишь!
— Что такое? — не поверила своим ушам бабушка. — Гена, что ты несешь? Простите, а вы кто?
— Я друг отца девочки, что живет на третьем этаже. Приехал, чтобы отвезти их в Батуми к родным. Между прочим, я милиционер — вот заберу тебя за хулиганство!
— Вы Отар! — обрадовалась бабушка. — Они вас так ждали! С приездом! Да вы заходите, заходите! Гена, что за выходки? Ты почему руки распускаешь?
— Вот ты кто, — вдруг понял Отар. — Ты Леночкин названый брат. Защитник ее. Это ты ее от хулигана во дворе спас. А сам почему дерешься?
— А зачем вы приехали? — Мальчик, лежа на диване, горько плакал. — Увезете ее на целый месяц! Я не хочу, не хочу-у-у!
— Во-от в чем дело! Но тут уж ничего не поделаешь. Придется тебе поскучать. Леночка и ее мама давно ждут этой поездки. И Леночку там очень ждут ее бабушка и братики, и тети ее.
— Дядечка, миленький! — Мальчик скатился с дивана и вцепился Отару в брюки. — Не увозите ее, пожалуйста! Ну пожалуйста! Я не могу целый месяц без нее! Она же мне тоже сестра! Я буду очень, очень скучать!
И чувствуя, что не в силах найти слова, чтобы его поняли эти взрослые, Гена снова залился безутешными слезами.
— Ну и дела! — растерялся Отар. — Да я бы взял тебя, дружок, с собой. Дом там большой, и гостю, да еще такому герою — Леночкиному защитнику — все будут рады. Но отпустят ли тебя мама с бабушкой?
— Гена, как тебе не стыдно! Не слушайте его. — Рассерженная бабушка попыталась поднять внука с пола. — Прекрати сейчас же истерику! Ты уже большой, должен понимать!
— А может, отпустите мальчонку с нами? Ольга Дмитриевна едет, и я за ним присмотрю. И Леночке будет веселее. У вас, я слышал, предстоят большие хлопоты: дочь рожает. Все посвободней будете. А за Гену не беспокойтесь — он будет под надежным присмотром, сам глаз с него не спущу.
— Ой, да он, может, вам мешать будет? Все-таки чужой ребенок, — засомневалась бабушка, в душе уже соглашаясь с ним. В самом деле, появятся в доме близнецы — не до Гены будет. А Лена уедет. Чем он будет целыми днями заниматься? Он же со своим настырным характером сам изведется и всех вокруг изведет.
Мальчик, с замиранием сердца слушавший их диалог, вдруг почувствовал, что бабушка вот-вот согласится.
— Бабулечка, родненькая, клянусь, я буду слушаться! Я все буду кушать! Я от старших ни на шаг! Ну, миленькая, дорогая, отпусти меня с Леночкой на море! Я так мечтаю его увидеть!
— Что, мальчик ни разу на море не был? Надо, надо отпустить. Такой случай упустить никак нельзя, — как можно убедительнее заговорил Отар.
— Я же без согласия его матери не могу дать разрешения. Вы когда собираетесь ехать?
— Дня через три, не раньше. У меня здесь еще дела есть. Да и ремонт кое-какой хочу у них сделать. Лоджию застеклить, чтобы зимой не наметало. Сантехнику поменять: уж больно она у них старая да некрасивая.
— Это вы все правильно говорите. Хорошо. Вечером буду у дочки в больнице — спрошу ее. Если отпустит — ладно, пусть едет. Вы только скажите: сколько денег нужно ему в дорогу?
— Да какие деньги? О чем вы? Провезем мы его бесплатно. А на еду? Да что, мы пацаненка не прокормим. Вам такие расходы предстоят. Ничего не надо, не беспокойтесь.
— Что ж, герой, — обратился он к мальчику, еще не поверившему в свое счастье, — готовься. Если мама согласится, возьмем тебя с собой. Слушаться будешь?
— Клянусь! — горячо заверил Гена. — Дядечка, простите меня! За то, что я на лестнице... Просто... мне было очень плохо, очень! Я больше никогда так делать не буду!
— Понимаю. Ладно, забудем. — Отар погладил мальчика по голове. — Ну что, мир? Давай пять!
Они крепко по-мужски пожали друг другу руки и довольные расстались.
