Достояние

Зевс прибыл в штаб-квартиру клуба в приподнятом настроении. Погода, по всем визуальным признакам, не планировала устраивать подлянки. В кармане вкусно позвякивал эквивалент членского билета. В общем, ничего не мешало приятному времяпровождению в достойной компании. Дополнительный бонус председатель получил непосредственно на месте. Постоянные члены в полном составе кучковались в районе качелей, вдумчиво покуривая. Внимание аудитории было сосредоточено на Мамае, который что-то увлеченно вещал, тыча указательным пальцем в некий предмет, нежно зажатый в кулаке.

Зевс улыбнулся. Про себя. Не было никаких сомнений, что увлеченный товарищ поет очередные дифирамбы объекту своего обожания. Конечно, Боярку любили все, но лишь Мамай возвел свою любовь в абсолют, ласково именовал «боярыней» и неустанно восхвалял ее вкусовые и лечебные свойства.

Пожав руки всем присутствующим, председатель занял свое законное место. Основательно угнездившись, он обвел умиротворенным взглядом единомышленников и объявил заседание открытым.

Все дружно глотнули по маленькой.

- Хорошооо. – Утробно проурчал Мамай, - Слушай, Зевс, ты ж мужик бывалый. Мир повидал. До самого Черебздяхова, говорят, добирался.

Народ с уважением посмотрел на председателя. Многие знали, что председатель у них мужик о-го-го, но, что еще и выдающийся путешественник, мало кто догадывался.

Зевс приосанился и скромно крякнул.

- Ну, так чего по молодости не набедокуришь. Всяко бывало. Помотало меня по земле-матушке, что есть, то есть. Черебздяхов это конечно да, но довелось мне как-то и до самого Усть-ЛУпезденева допёхать.

- Ну, блин, ты орел, - Дракула не мог сдержать эмоции, - это ж, блин, верст триста будет, не меньше.

- Да поболе даже. Все триста двадцать. – Зевс грустно улыбнулся, как бы отдавая дань безбашенной, но уже прошедшей эпохе.

Мужики молчали, потрясенные прозвучавшими цифрами. Тишину нарушил Мамай.

- А вот скажи, как там в тех краях дальних дела обстоят с напитками душевными? У гейропейцев энтих или там других, которые вроде как пындосами зовутся. Что они, значит, употребляют, када душа просит? Есть у них своя «боярыня» какая иль чё другое хлещут?

По раздавшемуся одобрительному покряхтыванию стало понятно, что вопрос Мамая весьма заинтересовал почтенное общество.

- Ну так разным балуются. – Зевс поскреб загорелую лысину. – Некоторые с бУрбантом знакомство водят, дринькают с удовольствием, потом еще, значит, с араманьяком пошаливают, например. А есть которые…

Досказать не получилось.

Громогласное «Ага» Автогена вспороло вечернюю идиллию.

Некоторые мужики вздрогнули. Те, которые сидели. Остальные упали. На дальнем конце деревни у фермера Дяди Скруджа преждевременно опоросилась свинья. Бабка Никаноровна, колдовавшая у самогонного аппарата, упала в обморок. Глава Верхнеелдыринской администрации мгновенно сожрал стопку документов. Дед Питирим расколол полено вместе с колодой. С дерева упала ворона и две белки. Помимо этого случилось одно незапланированное зачатие и две попытки суицида среди домашних животных.

- Так я и знал! – обратив внимание на некоторый переполох, Автоген слегка понизил децибелы, однако, торжество в голосе скрыть было невозможно.

Не устоявшие на ногах поднимались при активной помощи товарищей. Ван Дизель затравленно озирался, Дракулу била крупная дрожь. Архимед ловко вставил пузырек в скрюченный кулак товарища и отвинтил крышечку. Дракула жадно прильнул к источнику.

Укоризненные взгляды, устремленные на нарушителя спокойствия, не возымели ни малейшего действия. Автоген ликовал.

- Ты чего? – еле-еле отлипнувший от спинки кресла Зевс, с трудом подбирал слова и выражения.

(В скобках заметим, что за употребление мата накладывался и четко взымался штраф. Рубль - слово. Иммунитета не было даже у председателя. А кому охота раскошеливаться?)

- Жену Дракулы, что ли увидел? – самообладание Зевса быстро восстанавливалось. Он уже пытался шутить. Ситуация, в принципе, приходила в норму, если не брать в расчет пытавшегося окопаться подручными средствами, Мамая.

- А чё сразу Глашка то? – Возмутился постукивающий зубами Дракула.

- А то, что уважаем мы ее и побаиваемся. – Зевс, в сущности, не иронизировал. – Твоя почтенная супружница единственная, кто способен нарушить наше, так сказать, коллективное уединение. Все остальные, в данный момент, пользуются статусом неженатых и розыску не подлежат.

- Все, мужики, все уже. – Обратился он к остальным. - Расслабьтесь. Мамай, это тебя в первую очередь касается. Это у него непроизвольно. Не сдержал позыва.

- А, кстати. – Зевс переключил внимание на виновника происшествия. – Какого позыва ты не сдержал?

- Дык я ж о том и говорю! – Автогена распирало. – Такие они там все правильные, блин, как будто другие, а не как все. Строят из себя, понимаешь. А сами ишь че выделывают. А еще…

- Стоп. Стоп. Стоп. – Председатель примирительно поднял руки. - Погодь. Ты сейчас о чем? Точнее о ком?

- Ну как. Про этих. Из телевизора которые. Рассказывают нам еще всякое. А сами квасят по-черному и так далее.

- Да кто квасит то?

На знакомых до боли лицах членов клуба застыло непонимание. Попытки оратора донести свою мысль до аудитории успеха не имели. Помогла конкретика.

- Ну, этот! Иван кажись Бурган. Передачу ведет про хиханьки-хаханьки. Там мужик еще с ним с прической как у Зевса. И бабенка такая светленькая. С микрофоном все бегает.

- Ургант что ли?! А он то тут при чем?

Непонимание превращалось в недоумение. Акции Автогена падали. Он собрался с мыслями.

- Так ты же сам сказал, Зевс. Вот тока что. Мол, некоторые водят с этим Ургантом знакомство, выпивают, значит, вместе, а потом с маньяком арой каким то вась-вась. Сам же рассказывал.

По лицу председателя пробежала бесшумная рябь. Как в телевизоре с выключенным звуком. Недоумение улетучилось. Расцвела широкая улыбка подсвеченная благородным блеском золотого зуба.

- Геша, братуха! Ошибся ты малость. БУрбант это ваще не Ургант. Это боярка такая, из Америки, тока не на ягодках, а на кукурузе кажись.

Освежавшийся, в этот момент, родной бояркой Архимед судорожно сглотнул и с натугой заперхал. По щеке покатилась слеза, причем ее появление было не совсем понятно. То ли жалел несчастных пындосов, вынужденных пить всякую дрянь, то ли просто подавился. Зевс, зная природную сентиментальность товарища, склонялся к первому варианту, однако не исключал и оба сразу.

- А с маньяком как быть? – напомнил о себе, не желающий расставаться с воплотившейся мечтой о пороках присущих высшему обществу наравне с другими, Автоген. – Он то же что ль напиток?

Зевсу было ужасно жаль разбивать мечту товарища, но, правда, как ни крути, дороже.

- Тоже. Так и называется. Араманьяк. Гейропейцы его бодяжат, те, которые лягушатники. Из винограда.

- Почему они лягушатники? – заинтересовался Ван Дизель. – На болоте что ли живут? Откуда виноград у них тады? Иль новый сорт какой придумали?

- Не, Вань. – Включился в разговор Геродот. – Жрут они лягушек. Говорят, мол, отличная закуска под араманьяк энтот. Ага. Хедонизьм называется.

Народ дружно сплюнул и приналег на родное.

Впечатлительному Ван Дизелю слегка поплохело от уточнения Геродота, поэтому задавать новые вопросы он поостерегся. Мало ли что еще всплывет. Ну, нафиг. Лучше не знать.

- Ладно, мужики. – Привлек всеобщее внимание Геродот. – Обещал я, в свое время, куму не разглашать эту информацию, но мы ж с вами как родные уже. Да и времени прошло немало. Срок давности истек.

После такого вступления члены клуба обратились вслух. Атмосфера, совсем недавно потрясшая вековые Елдыринские устои, кардинально изменилась. Все замерли и смаковали предвкушение.

- Мне это кум под большим секретом рассказал. – Начал свое повествование Геродот. – Маленько выпивши мы тогда были, это конешно. Семейную дату какую то отмечали, ага. Всей семьей евоной, значит. И мы кода с ним на крыльцо то вышли покурить, он, значит, прилег так на ступеньку для устойчивости и говорит. Вот мы с тобой, Аристарх, давно знакомы. Боярки выпили - будь здоров скока. А знаешь ли ты, что это за напиток такой, боярка наша? Я ему, мол, знаю, конешно. Как не знать. Наш это, значит, национальный, традиционный напиток. Дедами еще придуманный. Пользы в ем немеряно, здоровье укрепляет и другие полезные фикции. Вкус, значит, отменный, аромат тоже соответствует. Продается без рецепта.

- Все правильно, - говорит мне кум. – Базовые знания у тебя на высоте. А знаешь ли ты что-нибудь о ДРУГОЙ боярке?

- Тут я, конешно, варежку раззявил маненько. Какой говорю другой? Нет никакой другой. Боярка она одна, родимая. Заливаешь ты мне, кум, ох, заливаешь. А он, значит, усмехнулся так по-доброму и говорит.

- Эх, ты, - говорит. – Кряж Елдыримский. Слухай сюда. Есть у меня брательник двоюродный, кузен по-вашему. Знаешь его, нет?

- Лично не знаком. – Отвечаю. – Но ходит молва, что солидный человек. Боярку с малосольным огурцом очень уважает.

- Точно. – Кивнул кум. – Он и есть. Митька Фофан. Он када в годы вошел, подженился, значит, на городской. Краснохухринская она сама то. А у ней сеструха есть родная. А той сеструхи муж на базе какой то завскладом работает. И у него одно время замом мужик был. Тот мужик до пенсии дорабатывал, не хватало ему выслуги то. Он по молодости по дипломатической части карьеру строил, при посольстве нашем помощником завхоза трудился то ли в Хватимале, то ли в Хондурасии, точно не помню уже. Но, что то, видать, не срослося, поперли его оттудова. Так он к базе и прибился. Партейный был, не без этого. Вот он то мужу той сеструхи глаза и открыл. Ну а опосля муж с родственниками поделился. Так мы и узнали о боярке той.

Оказывается секретная плантация где то есть. Тама, значит, высадили хитрые сорта боярышника. Мужик тот предполагал, что под Липецком это было, потому, как Мичурин там крутился, а яблоки, мол, для отвода глаз. Но уверенности нет. Так вот. Как ягодки созреют, их ни в коем разе не срывают! Ни-ни! Оставляют на деревьях, чтоб подвялились. Все это время птиц, значит, гоняют, чтоб не сожрали, черти пернатые, потому как ягодка очень вкусная становится. Сладкая такая – чистый мед. Ждут эти, первые заморозки. И теперича, как подморозило, каждую ягодку руками собирают. Ага. Специально обученных людей привозят. И везут их в закрытых грузовиках, чтоб дорогу не запомнили. Раньше тока партийных привозили и подписку с них брали о неразглашении. Как сейчас – не знаю. Врать не буду. Вот так, понимаешь. Потом ягоды эти на завод увозили. Тоже секретный. И тама уже ту самую другую боярку и гнали. А дальше за границу продавали, за валюту. Большие деньги зарабатывала страна родная. Ну и немного в посольства давали для приемов там всяких и ответственных мероприятий.

Там то этот мужик ее и увидел. При посольстве, значит. Пробовать говорит, не довелось, но понюхать разрешили. Мало ее, потому каждая бутылка на учете специальном. Ежели на банкет дают пять штук, то потом надо пустые бутылки сдать ответственному человеку, для отчета. Строго все очень. И он, значит, мужу то сестры и говорит, что как понюхал бутылку ту, то сознание чуть не потерял и об одном тока пожалел, что этим, как его, муравьедом не уродился, чтобы язык туда можно было засунуть и вкусовую палитру эту отведать. А бутылка эта красивая такая, с узким горлышком. Специально, видать, чтобы не совали туда чё не надо. И говорит, я как боярку пью, воспоминания, мол, все время меня тревожат об запахе том. Ага. Все время встревоженный ходил, потому, как не просыхал. Со службы то, видать, поэтому и турнули.

А главное говорит, этикетка не ней очень колоритная. Позади дом нарисован, здоровый такой, с колоннами, деревья вокруг в снегу. А впереди крупно мужик такой в полете. Как бы. Руки, значит, над головой поднял. Ноги у него в разные стороны. Что характерно – в трико. И большими буквами надпись по кругу «БоярЫшников». Вот так то.

Народ молчал, потрясенный до самой печени. Дракула сглатывал. Мамай, бесстрашно покинувший свой окоп полного профиля, плотоядно облизывался. Ван Дизель мрачно рассматривал свой флакончик.

- И здесь нас похоже дурят. – Огорченно произнес он, карябая ногтем этикетку. - Второй сорт, значит подсовывают.

Зевс стряхнул оцепенение.

- Не, Вань. – Сказал он задумчиво. – Не дурят. Ты ж слышал Геродота. Дорогая вещь. Склюзивная. За валюту продается. Много у тебя валюты? Вот то то.

- Могли бы и для нас маленько сделать. – Не сдавался Ван Дизель. – Попробовать хоть. Интересно же.

- Технология сложная. – Авторитетно заявил Архимед. – Ручной труд опять же. Транспортировка, то, сё. Не получится дешево. Не для нашего это кошелька.

- Вы чё, мужики? – ошарашенно оглядел их Автоген. – О чем базар то? Наша боярка вам что ли уже плоха? С дуба рухнули, как та ворона? Не пили мы ту и не надо, у нас своя есть. И Автоген подтвердил свои слова действием.

По клубу распространился такой знакомый и любимый аромат. Мужики стыдливо понурились.

- А и точно. Чё это мы? – взгляд Мамая обрел былинную монументальность. – Боярыню нашу чуть не предали. Заболтал ты нас, Геродот, черт языкастый. Чуть в блуд не ввел.

Все облегченно заулыбались. И действительно, чё это было. На сладенькое потянуло?

Итог подвел, как и положено, председатель.

- Вот так и получается, мужики. Боярка это наше национальное достояние, потому как она нас объединяет, лечит, веселит и имеет множество других полезных фрикций.

- Функций. – Деликатно подсказал Геродот.

- Точно. Функций, че это я. – Лысина председателя слегка зарделась, но это можно было легко списать на блики от заходящего солнца.

- Давай, парни, по последней на сегодня и по домам. - Зевс поднял руку, крепко зажав в кулаке бесценный флакончик с национальным достоянием. – За боярку! За нас! За наш клуб!

Сакратовцы вскочили в едином порыве. Зазвенело и забулькало. Мужики радостно похлопывали друг друга по плечам. Самые сентиментальные обнимались. Мамай прослезился, прижимая к груди пустой флакончик.

- Не предали мы тебя родная, не предали. – Нежно шептал он в пустоту.

Расходились довольные.