Нации и государства прошлого имели в своей основе общие цели, культурный код, наборы архетипов, эстетику, символы и “частоты”, а также общие для активного большинства граждан принципы. Отсутствие этих “краеугольных камней” не просто подрывает устойчивость страны, но и обрекает ее на несуществование - по крайней мере, в современных реалиях.
“Одноконтурные” государства торят свой путь силой и харизмой видимой власти, “двухконтурные” - комбинацией эффективной “закулисы” и привычного людям “фасада”, обеспечивающего верховенство закона или соответствующие иллюзии обывателей.
Одноконтурные страны действуют предельно жестко и эффективно, однако быстро теряют устойчивость в ходе транзитов власти и при ее ошибках. Двухконтурные проигрывают спринт, однако чувствуют себя максимально комфортно на марафоне - разумеется, до поры, пока закулиса не вырождается в наследственную аристократию.
В роли национальной идеи “одноконтурного” государства может выступать физическое лицо - например, действующий правитель, тогда как в более стабильных образованиях эта роль отводится закону, “частоте” или определяющим философским установкам большинства членов общества (конфуцианство, восточный коллективизм и другие).
Подобные надличностные установки и богатое культурное наследие обеспечивают стране будущее и сохраняют ее в эпоху цифровизации и кластеризации. Принципы переселяются в Сеть и находят новых “верующих” по всему миру - подобные культуры не нуждаются даже в связи с землей, орошенной потом и кровью прошлых поколений.
Иные системы перестают выражать интересы большинства своих участников и трансформируются в паразитические образования и поля конфликта различных криминальных группировок. В физической реальности они могут существовать достаточно долго, а в Сети растворяются в считанные мгновения.
Сегодня мы становимся свидетелями беспрецедентной кластеризации и атомизации социума.
Финальный этап жизни большинства социальных систем связан с вымыванием их наиболее развитых представителей и последующей борьбой разрозненных “индивидуалистов” за ресурсы, которая может проходить ожесточенно и быстро, или растягиваться на долгие десятилетия. Разумеется, результат остается неизменным.
Параллельно с агонией сложных систем можно наблюдать переход риторики официальных лиц к простым формам - так, например, на смену понятиям “свободы” и “демократии”, и аппелированию к моральным ценностям приходит сухой одноуровневый прагматизм. Понятие “права”, в том числе права на агрессию, становится вотчиной представителей всевозможных меньшинств, тяготеющих к паразитизму и дискриминации большинства.
Отсутствие консенсуса, взаимоуважения и взаимодействия разрушает фундамент гражданского общества и делает его реанимацию невозможной. В условиях информационной замусоренности и обилия фейков, значимость и роль пропаганды снижаются и достигают своего исторического минимума: люди привыкают к тому, что нужную им информацию приходится выуживать из разрозненных источников и собирать по крупинкам, а затем формируют альтернативные контуры социальных взаимодействий, которые не модерируют ни государства, ни корпорации.
Подобных подход сохраняет свободу, однако затрудняет общение - многие дискуссии со временем обзаводятся модераторами-царьками, а поиск новых платформ и сохранение привычной аудитории требуют времени и усилий.
Возвращение ответственности
Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
Иоганн Гёте, Фауст
В 2016 году выпускник MIT и специалист по социальным сетям Авив Овадья предупредил мир о грядущем “Инфокалипсисе”, эпохе “постправды”, которая сотрет границы между истиной и всевозможными фейками и сформирует у людей апатию к реальности.
В ближайшие годы злоумышленники получат огромное количество бюджетных и доступных инструментов, позволяющих искажать правду и генерировать вполне реалистичные фейки.
Так ли все плохо? Пожалуй, нет. Противники правды сами разрушают свою кормовую базу неограниченным злоупотреблением фейками и дезинформацией. Мутить и без того мутную воду бесполезно и бесперспективно - между тем, простые люди вовсю прокладывают альтернативные контуры и ищут новые свежие источники.
В данном случае прослеживается забавная цикличность - там, где прошлые поколения буквально “продавали души” тем, кто распоряжается ими сегодня, выродившиеся власть имущие раздают ответственность в руки страждущих, которым даже не приходится прилагать дополнительные усилия к тому, чтобы прозреть.
Сегодня можно лишь порадоваться медлительности происходящих процессов - в ином случае, они оказались бы весьма травматичными для инертного социума. Впрочем, расслабившимся людям в любом случае придется несладко - будущее наложит серьезные ограничения на гедонизм и избыточное потребление.
Сеть, как воплощение коллективного разума человечества, сохранит памятники культуры и достижения некогда великих народов. Физическая реальность не будет столь милосердной: возвращение индивидуальной ответственности повлечет за собой неизбежные изменения в образе жизни подавляющего большинства людей. Регионы и малые общины получат гораздо большую власть, тогда как финансовые центры ощутят серьезное сокращение финансовых потоков.
Привычный нам мир не справляется с накопившимся грузом парадоксов и противоречий, а потому, его пересборка остается вопросом времени. К счастью, новый мир строится людьми для людей и несет в себе гораздо меньше конфликтных ситуаций и жестокости.