Друзья, согласитесь, что «Мастер и Маргарита» — роман удивительный. Булгакову удалось создать произведение, не похожее ни на одно другое. Оно пропитано атмосферой тревожности, витающей в воздухе, драматичный сюжет в нём сдобрен специфическим юмором, а фантазия тончайшей нитью переплетена с реальностью.
Удивительно и то, что роман пользуется популярностью у читателей разных возрастов. Знатоки литературы разбирают его по косточкам, а школьники читаю его добровольно. «Мастер и Маргарита» увлекает юную аудиторию похлеще «Гарри Поттера», а на старших наводит страха не меньше, чем романы Стивена Кинга.
А знаете, что ещё удивительно? Произведение Булгакова — это роман с элементами автобиографии, внутри которого существует другой автобиографический роман. Сейчас объясним.
Автобиография Булгакова
Тут мы не скажем ничего, что могло бы вызвать споры. Всем хорошо известно, Михаил Афанасьевич отразил в своём произведении жизнь современной ему литературной тусовки. Все персонажи не случайны. За каждым из них скрыта либо реально существующая личность, либо литературный герой. Где-то Булгаков создал карикатуру, где-то выразил респект.
«Специалист-хормейстер» Коровьев заставляет безостановочно петь хором служащих зрелищной комиссии, Азазелло отправляет в Ялту Лиходеева — всё это похоже на фарс, нагоняющий жути. Но во всех подобных ситуациях существует, вероятно, некий подтекст, который могли увидеть друзья, знакомые и коллеги Булгакова.
Очень может быть, что и успокоительный укол, необходимый для того, чтобы уснуть профессору Поныреву (бывшему поэту Бездомному) — это намёк на то, что сам Булгаков в молодости был морфинистом.
Роман в романе
Этим мы тоже вас не удивим. Вы и без нас прекрасно знаете, что ершалаимские главы — это тот самый роман Мастера о Понтии Пилате, из-за которого и начались все проблемы. Но мы сделаем «ход конём» и будем настаивать на том, что роман этот — автобиографический.
Интернет кишит статьями, сочинениями и шпаргалками, в которых Иешуа Га-Ноцри объявляется «литературным двойником» Мастера. Авторы пытаются усмотреть в их судьбах точки пересечения, аргументируя свою позицию тем, например, что оба страдали. Или приводят другие крайне сентиментальные, но нелогичные доводы.
Мы же утверждаем, что если у Мастера и есть «литературный двойник», то это вовсе не Иешуа, это — Понтий Пилат.
Иешуа Га-Ноцри называет трусость главным человеческим пороком. Именно она является связующим звеном между Пилатом и Мастером. Один побоялся пойти до конца в своём желании спасти подсудимого, другой — в своём желании опубликовать роман.
Конечно, размах булгаковского замысла выходит далеко за рамки бытовой сферы. И «желание», пожалуй, — это не самое подходящее слово. Скорее, речь о некой миссии. Понтий Пилат прекрасно понимает, что Га-Ноцри — парень непростой, и скрытая в нём сила пугает прокуратора. Мастер тоже не считает своё творение рядовым романом, и отступить его заставляют вовсе не редакторы и критики, но масштаб собственного замысла.
Оба добровольно согласились на Покой, отказавшись от борьбы за Свет. Оба уступили собственной трусости, названной Га-Ноцри страшнейшим из пороков (кстати, Михаил Афанасьевич сам так считал, и Иешуа говорит его словами).
Именно поэтому на кажется, что роман Мастера о Понтии Пилате — автобиографический. Согласны ли вы с нашей точкой зрения? Или всё же считаете, «двойником» Мастера является Иешуа? Пишите в комментариях!
Успехов!