Я, спотыкаясь, ввалилась в дверь. Полбутылки джина плескались у меня в желудке. Каким-то образом мне удалось пройти мимо гостиной, мимо тех же фотографий, которые висели на стене с тех пор, как я переехала в дом.
Кое как втиснулась в крошечную ванную, но как только повернула вентиль, я кое-что поняла. Эти фотографии. Я сама их повесила, чтобы напоминать себе о семье, которую я редко видела.
Я закрыла кран и поплелась в гостиную, чтобы убедиться, действительно я увидела что-то странное или просто алкоголь не дает мне покоя. Когда я посмотрела на семейный портрет двадцатилетней давности, увидела фигуру, как бы парящую между моими родителями. Лицо, которому здесь явно не место. Он выглядел примерно в том же возрасте, что и мой отец, с такими же рыжими волосами и россыпью веснушек. Те же круглые очки и тот же костюм. Даже выражение их лиц совпадало. Они были абсолютно идентичны…
Чертова идиотка. Должно быть, у меня двоится в глазах. Я видела две дверные ручки на входной двери и два рулона туалетной бумаги в ванной. В конце концов, я надралась, как скотина. Чего еще ожидать?
Не потрудившись почистить зубы или снять свое короткое красное платье, я упала на диван. Мне нужно было поспать.
Утро встретило меня головной болью, достаточно сильной, чтобы никакое количество аспирина не могло ее вылечить. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы подняться, в надежде сварить кофе. Но, выходя из гостиной, я остановилась, чтобы посмотреть на фотографию, которая напугала меня прошлой ночью.
Но изображение исчезло! Осталась лишь пластиковая рамка и серый кусок картона. Как только въехала, я повесила пятнадцать снимков в рамочках, в три ряда по пять штук. Остальные четырнадцать фотографий висели на своих местах и были такими же как я их помню.
Хотя нет. Одна из них была другой. Она висела на месте, но изменилась. На фотке я и мои двоюродные братья сидели вокруг елки на Новый год. У каждого из нас в руках был подарок, а все мои дяди и тети, стоявшие позади нас, держали в руках бокалы с шампанским. Но на фотографии было еще одно лицо. Лицо, похожее на лицо моего отца.
В тот день, когда была сделана эта фотография, отца точно не было. В тот период он оставил нас на некоторое время. У него случился роман с какой-то официанткой, а затем, через несколько лет, он вернулся.
На этой праздничной фотографии точно был не мой отец. Этого просто не могло быть. Ни за что на свете. Но я позвонила маме, чтобы убедиться. Я спросил ее, общалась ли она с папой во время их “перерыва”, и она сказала, что не ответила бы ни на один из его звонков, даже если бы он потрудился сделать их.
Двадцать минут она все твердила и твердила о том, каким придурком он был. Еле еле я нашла лазейку в ее речах и попрощалась, пообещав перезвонить в другой раз.
Целый день я провалялась еле живая и только к вечеру догадалась выпить вина. И черт возьми, я могу поклясться, что еще не открывала бутылку, но пробка уже была вынута. Пока я размышляла, что за ерунда происходит, вдруг услышала шум. Скрип и стоны.
Вместо того, чтобы встать с дивана и найти источник звука, я просто натянула одеяло на голову и затаилась. Неизвестно каким образом, но неожиданно для себя, я моментально уснула.
Утром, перед тем как позавтракать или даже проверить социальные сети, я проверила фотографии на стене. Вчерашняя фотография, новогодняя, пропала. На ее месте висела просто пустая рамка, свисающая с крючка. Я перевела взгляд на следующую фотографию. На ней была запечатлена я, в подростковом возрасте с моим старым терьером в парке.
На фото были только он с высунутым языком и я, прижавшаяся губами к его пушистому лбу. Я думала, что все кончено, что мой умственный кретинизм закончился, но потом наклонилась ближе. На самом деле там было больше людей, размером с булавки, суетящихся на заднем плане. А прямо за моим плечом, на траве, с лабрадором, стоял мой отец.
На этот раз я позвонила ему. Я сказал папе, что он появляется на моих фотографиях, и он усмехнувшись пошутил, что я вижу его лицо везде, куда бы я ни пошла, из-за того, что сильно скучаю по нему. А потом была еще одна шутка о том, что все, должно быть, копировали его стиль, из-за его невероятного чувства моды.
Повесив трубку, я почувствовала себя лучше, поверив его заверениям, что всему должно быть рациональное объяснение. Но скрипы и стоны, когда я ложилась спать, даже и не думали прекращаться.
Уже две недели. Две долбанные недели слышу жуткие звуки по ночам. Две недели я нахожу лицо моего отца на фотографиях, а на следующий день остаются лишь пустые рамки.
Я подумывала позвонить в полицию, но это прозвучало бы как история о привидениях. Они ни за что мне не поверят. Даже мои друзья мне не поверили. Я спросила свою подругу, могу ли я переночевать у нее или может она останется у меня, но она отказалась. Сказав, что мне нужно завязывать с алкоголем.
Когда исчезла последняя фотография, у меня случился приступ паники. Мне казалось, что стена - это календарь, отсчитывающий мои последние дни, а теперь он закончился. Я была так убеждена, что умру, что на самом деле думала о поиске большего количества фотографий, просто чтобы повесить их и выиграть себе больше времени.
Дом не хотел меня убивать. Мой отец не хотел меня убивать. Должно быть, было разумное объяснение всему происходящему, но ничего не приходило на ум.
В ту ночь, когда стены опустели, я услышал нечто иное, чем обычные скрипы и стоны. Я услышал шаги. Слабые, ведущие в мою комнату. И тут я услышала, как хлопнула дверь.
- Папа? - прошептала я, зная, что это не мог быть он.
Отец позвонил бы мне на несколько недель раньше, попросил бы помочь забронировать билет, а потом попросил бы забрать его в аэропорту. Даже если бы он хотел удивить меня, появиться из ниоткуда, он бы постучал, как нормальный человек.
Но я увидела лицо, улыбающееся в прорези света, впущенного занавесками, и это было лицо отца. И не то чтобы я верила в сверхъестественное, но мой отец не умирал, он был жив и даже не болел, но все же его лицо было бледнее и тоньше, чем я его помнила. Намного, намного тоньше. Но это был он.
Отец приблизился маленькими, семенящими шагами, и все, что я могла сделать, это укрепить хватку на одеяле. Я сунула нож под подушку, когда последняя фотография исчезла со стены, но не нашла в себе мужества дотянуться до него. Я только смотрела.
И когда он что-то швырнул на меня, я вздрогнула и зажмурилась. Воображение заставляло меня представлять всякие ужасы, но когда я открыла глаза, то поняла, что это всего лишь мои фотографии.
- Я их редактировал, - сказал отец.
Его голос звучал напряженно, как у глухого, который делает паузу в неподходящий момент.
- Я просто... Я не знал, как сказать тебе, что я здесь. Я не хотел тебя пугать. Я хотел дать тебе подсказки. Ведь тебе всегда нравились намеки, когда мы играли.
Я не знала, могу ли я говорить и даже не хотела пытаться.
- Ты действительно думаешь, что я тебя бросил?
Сейчас отец был на краю моей кровати, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Я вздрогнула, один глаз открылся, другой закрылся.
- Этот человек, - продолжал отец. - тот, с которым ты говорила по телефону несколько недель назад. Тот, что вернулся к твоей матери. Тот, который вырастил тебя. Это был не я. Я твой настоящий отец.
- Да? - наконец, я нашла в себе силы сунуть руку под под подушку и нащупать рукоятку ножа.
Он кивнул.
- Меня похитили. Он выскочил с заднего сиденья моей машины, когда я ехал к тебе домой восемнадцать лет назад, и... он держал меня взаперти. Почти никакой еды. Нулевое социальное взаимодействие. На протяжении десятилетий. Он сказал, что он мой близнец, но у меня никогда не было брата. Я точно знаю, что у меня нет близнеца.
Мои пальцы коснулись лезвия.
- Не знаю, откуда он взялся. Что его создало. Но он украл все. Он украл мою жизнь. И никто даже не заметил. До сих пор не могу поверить, что мне удалось выбраться из кошмара, в который он превратил мою жизнь.
Наконец, мои пальцы сомкнулись на рукоятке ножа. Я вытащила его так медленно, как только могла, чтобы он не заметил, но шум остановил меня. Скрип. Стон. Я смотрела прямо на него, на моего предполагаемого родного отца. Не он издавал эти звуки.
- О нет, - сказал он. - нет, нет, нет, нет, нет.
Прежде чем я успела заговорить, пошевелиться или вздохнуть, я снова услышала как хлопнула дверь. На этот раз в комнату вошла женщина.
Мой возраст. Мой рост. Мой вес. Мои волосы. Мои глаза. Моя улыбка. Она была похожа на меня. Как мой близнец...