В прошлогодний сезон по сбору урожая отличился Абрахам, когда самые большие и сладкие яблоки оказались именно в его корзине. Всем известно: такие висят на самом верху деревьев, куда забраться непросто. В краю южном и плодородном, ветви часто достают до третьих этажей домов! И нужна большая отвага и ужасное проворство, чтобы сорвать такой плод. Год спустя, жаркая погода вновь посетила пригород. Ряд спелых яблонь представали на солнце, припекавшем их раскидистые ветви, которые теснились между собой. Богато расцветшие, они ласкали взгляды всех вокруг, кто собрался с корзинами. Одна из яблонь, что массивнее сестер, стояла чуть дальше, посреди широкой поляны. Возле нее и собралась компания детей. С ними был Абрахам. Он как раз покорял яблоню, и ребята смотрели, как из качающейся листвы
дроби яблок спадают в плетеную корзину внизу; конечно же, все ждали увидеть такие яблоки, какими описали их слухи.
Уже натурой Абрахам рождал к себе любопытство: его имя и смуглое лицо рисовало в воображении, вскормленном книжками и мультфильмами, золотые барханы и девственные джунгли далеких краев. Там городские улицы кипят жизнью, а людные базары насыщает колорит специй, текстиля и голосов.
Ребята, сочувствуя усилиям Абрахама, наверняка хотели бы узнать, что о них думает он -- ставший для них целым кумиром -- до которого им никогда не дорасти.
А вот, что: еще только готовясь лезть на яблоню -- ухватившись за нижнюю ветвь, уперев подошву в кору -- он огляделся. Вряд ли кто заметил эту мелочь, но если и так, то посчитал волнением, понятном каждому. Но этого было ему достаточно, чтобы сосчитать всех, кто им заинтересован — все, кто должен. Прекрасно. Выраженными рывками юноша стал взбираться. Подтолкнула же его Анна, стоящая позади всех и увлеченная только им. Значимость остальных, вдруг, как-то померкла.
В стороне от Анны стоял Вениамин. Никаких переживаний не сравнить с тем, что чувствовал он к этой белокурой девочке, волосы которой словно пели солнцем. Наверняка, стоявшая духота была ему в разы тяжелее. Сладкая тоска сцепила душу мальчика: вглядываясь в ее глаза, заточившие в себе Абрахама, он сам жаждал стать их частью. Конечно, на карабкающуюся обезьяну он тоже смотрел (и даже с некоторой завистью), но скорее это Анна внушала интерес, чем она так увлечена. Да и потом: Вениамин не видел в нем такой уж предмет для восхищения: все-таки есть вещи по-важнее: например... Анна.
Абрахам громко спрыгнул, указал к покоренной ветви и воскликнул: «Кто здесь не мокрая курица?!». Вениамин моргнуть не успел, как сразу выстроилась очередь готовых показать этому задире. Каждый достигал своей высоты, и, под крики: "Пусти меня тоже!", сползал обратно. Отходя в сторону, Абрахам награждал Анну небольшими порциями гордого внимания; она же не могла от него оторваться. Наблюдая их, Вениамин не нашел ничего, как тоже ввязаться.
