«Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он (русский народ) воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют. Всякого и из своих домашних он обвиняет в стремлении ему повредить, отделиться от него и перейти к врагам — а врагами своими он считает всех соседей. И вот, вместо того, чтобы жить своим честным трудом на пользу себе и ближним, он готов тратить все свое состояние и время на борьбу против мнимых козней.
Воображая, что соседи хотят подкопать его дом и даже напасть на него вооруженною рукой, он предлагает тратить огромные деньги на покупку пистолетов и ружей, на железные заборы и затворы. Остающееся от этих забот время он считает своим долгом снова употреблять на борьбу — со своими же домашними».
В конце статьи Соловьев пишет: "Узнав все это и желая спасти несчастного, мы не станем, конечно, ни снабжать его деньгами, ни лечить от лихорадки или чего–нибудь другого. Мы постараемся убедить его, что мысли его ложны и несправедливы. Если он не убедится и останется при своей мании, то ни деньги, ни лекарства — не помогут. Если же убедится и образумится, откажется от нелепых идей и обидных действий, то будучи человеком умным, способным и крепким, легко найдет в самом себе средства восстановить свое здоровье и поправить свои дела.
Всем этим я хотел пока только сказать по адресу некоторой части нашей печати, что и целые народы, погибающие от ложных мыслей и неправильной жизни, одною агрономией и экономией, без внутренней правды, спасены быть не могут".
"Мы постараемся убедить его, что мысли его ложны и несправедливы". Иными словами, речь идет об избавлении народа от ложных представлений. В нашем же случае мы воочию наблюдаем бесстыдную эксплуатацию таких ложных представлений и всяческую их стимуляцию.
Особенно характерна в этом смысле тема домашнего насилия, которая был полностью декриминализирована, чтобы плотно и без последствий для насилующего заполнить вторую часть его жизни – борьбу со своими же домашними. Тем самым добиться еще большего раскрепощения в борьбе со "злонамеренными" соседями.