Глава 8.
Ванька лежал, как поверженный исполин. Лицо, превращённое в кровавую кашу, покрылось коркой, которая при каждом движении лопалась, и из трещинок текла сукровица.
- Потерпи еще немного - шептала ему подруга - сейчас уже приедем. До ведь мачехи осталось не далеко.
Но вдруг, как снег на голову, на поле появился всадник, заметив их, он, развернул коня, и стал приближаться к ним. Девчонка достала из ножен свою саблю и встала так, чтобы закрыть раненного Ваньку.
Ну, вот и всё, Вань, приехали. Нам с ним не справиться. Всадник загодя спешился и повёл коня под узду.
- Дядя Ингмар, я тебе его просто так не отдам, - и она решительно сжала рукоять своей иголочки.
- Бог с тобой, ты что, Ольга, совсем что ли ополоумела, когда это было, чтоб я Семёну что плохого-то делал. Он же мне, как брат был. А тебя люблю, как своих дочерей, разницы никогда не делал.
У Ольги руки от бессилия разжались, сабля выпала из рук, из глаз потекли бесконечные потоки слёз. Она уткнулась в широкую грудь Ингмара, которая так напоминала отцовскую, и слёзы потекли ещё большим потоком. Ей казалось, что она никогда в жизни так не рыдала, и что сейчас из неё вытечет вся вода, и она на глазах превратится в сухарь, и от этого ей стало еще больше, жаль себя.
- Успокойся, не хнычь, если будем стоять посередь поля, то Ванька точно околеет.
Ольга словно проснулась, посмотрела на Ваньку, всхлипнула, слёзы, как будто их и не было, исчезли, только остались дорожки от высохшей соли.
- Дядя Ингмар, помоги ему, а то мне самой его не дотащить. Тут недалеко идти, вон уже за той горой можно будет разглядеть её домик.
- Ой, Ольга, не к Ведьмачехе ли шла? И не боялась?
- А что мне бояться? Я же не для себя.
Ингмар взял повод коня, что сейчас тащил волокушу с Ванькиным телом, и громко расхохотался.
- Ну, ты, мать даёшь. Что, думаешь, раз не для себя, так она же тогда Ваньку бы твоего съела.
- Он вовсе не мой, - покраснев, ответила Ольга, - мне просто его жалко.
Ингмар, продолжая улыбаться, развернул коней, повёл их в сторону погоста, кони, почуяв, что их ведут к дому, прибавили ходу, точно они секунду назад придуривались.
- Ты бы тоже садилась на волокушу, за Ванькой бы присмотрела, да и ехали бы тогда быстрее.
Небо становилось прозрачно тёмно-синим, одинокая звёздочка, как далекий костёр, бледно- золотым светом приковывала её взор. Талый снег потихоньку замерзал, и стал похрустывать под обледеневшей волокушей. От ощущения, что они с Ванькой под зашитой, глаза потихоньку закрывались, и наконец и вовсе закрылись.