Каждое лето мы вместе с внуками выезжаем из города в деревню. И живём там в своём доме.
Наш приезд в начале лета обычно вызывает нездоровый интерес у местных любителей выпить. К «дачникам» на первой неделе идёт паломничество одних и тех же дружелюбно настроенных «похмельщиков».
Никто не просит в долг, каждый предлагает в обмен на стакан крепкого спиртного напитка какой-нибудь свой рабочий инструмент: старую лопату, отточенный серп, утюг на углях и прочие раритеты.
Однажды скромненький мужичок предложил за пол-литра самогона ведро чёрной смородины. Только, говорит, ягоды - на кусте, а собрать их я не могу, руки трясутся. Или иди, собери сама, или я тебе куст выкопаю и принесу.
Я устала отказываться от этих услуг. А после того, как ночью нас с внучатами разбудил стук нагайки в окно, и разгоряченный всадник сообщил, что привез мешок картошки, стала просто прогонять таких менял. Они обычно понимают и успокаиваются до следующего сезона.
Но был среди всех – профессионал. Звали его – Генри Форд. На самом деле, конечно, просто Гера, Игорь, но по местной легенде он когда-то в молодости сумел за зиму собрать и за лето пропить самодельный трактор.
Занимался Генри тем, что каждое утро начинал с поисков денег для выпивки. В обеденное время, осуществив свою мечту, мирно отсыпался у себя дома, а к вечеру выходил на вторую смену.
Форда никто не боялся, потому что по его философии нельзя было никого обижать и воровать за изгородью у соседей. Если вещь валяется на улице или на колхозном поле – она ничья, то есть её можно приватизировать. Если за забором – хозяйская: трогать нельзя.
Он уже напропивал из своего хозяйства все ликвидные вещи, жил без семьи с матерью. Весной честно высаживал на своем огороде картошку. И за лето всю её выменивал по ведру на самогон. А в последнее время наловчился работать посредником.
Придёт, к примеру, к непьющему соседу, и – сразу к делу:
- Что нужно, хозяин?
- Рубанок, - говорит сосед. – Только не ворованный.
- Задачу понял. Два стакана, - определяет цену Генри.
И прямиком к своим друзьям-собутыльникам:
– Кто первый мне рубанок принесёт, тому – стакан…
И уже через полчаса отбирает наиболее удачный экземпляр из нескольких предложенных. Главное, – не дать понять хозяину рубанка, кого из односельчан заинтересовал этот бартер, чтоб получить свою законную половину за посредничество.
Всякий раз он издали встречал нашу машину, церемонно раскланивался и уже через десять минут появлялся у крыльца с неизменным вопросом: «Что надо, хозяйка?»
***
В тот год мы приехали поздно – в середине июня. Жара, липа отцветает, скоро – первая земляника, на деревенских огородах – зелёные картофельные кустики.
Не успели разгрузиться, тут как тут Генри Форд собственной персоной.
- Хозяйка, хочешь, топорик принесу, дрова рубить? А хочешь, нож хороший, картошку чистить?
Стою и думаю, чтоб ему такое задать, чтоб сам отвязался.
- Зачем, - говорю, - мне нож? Ты мне лучше саму картошку дай. Молодую. И не мелкую. С куриное яйцо. Только, чтоб целое ведро сразу. И не ворованную, а то не возьму! Принесёшь, 50 рублей дам на пол-литра самогона.
В тот год весна была поздняя, и картошку местные жители сажали в конце мая. Так что задание – невыполнимое.
Пригорюнился Форд и поплелся восвояси. А мы с детьми и внуками поехали в лес, на земляничные поляны, на речку, собрали луговых трав на заварку. Уж заполночь, уложив зятя с внуками, мы с дочкой пили чай на веранде, когда в дверь постучали.
Открываю и глазам своим не верю. В светлом дверном проеме – чёрный Генри Форд. Его всесезонный пиджак в земле. Руки и лицо, как у негра, только белки глаз светятся. А на пороге – 12-литровое ведро с молодой картошкой. Не вся, правда, с куриное яйцо, но и не горох. Откуда?
- Никак украл, Гера?
- Как можно, соседка! Её ж ни один нормальный хозяин в этом году рано не сажал. Только в колхозе сдуру на майские праздники поле у дороги засеяли. Потом заморозки. Она и помёрзла. Да не вся, я-то знаю одно местечко на горке, где всходы хорошие. Только мало и всё – на виду. Вот мне и пришлось её по-пластунски выкапывать.
- Носом, что ли?…
- Не, руками… Лопата длинная, её видно. А я палку короткую взял, ползу и рыхлю. А услышу мотор – носом в землю. И лежу, жду, когда проедет. Там сорняки высокие. Машины прямо над головой – бжик, бжик, а никто не увидел.
- Так ты, партизан, с колхозного поля картошку упер?
- Да она ж списана давно, после заморозков. И поле скоро распашут. Ничейная.
- А зачем тогда прятался?
- Ну, на всякий случай…
И, видя, что я не верю, Генри Форд пошел ва-банк:
– А я, может, её искал таким способом. Когда носом в землю воткнёшься, сразу чуешь, где картошка с куриное яйцо, а где – мелкая… Ну, что, берёшь, хозяйка, всего-то за полтинник?! Только ведро отдай, я его на вечер за полстакана брал, надо хозяину вернуть.
