- Боже, какой ужасный запах! Не знаю, как я смогу это вынести. Она же придет? Вернется за мной, да? Уверена, что вернется. Это все Люська виновата, домработница. Сто раз ей говорили, не лезь в хозяйский шкаф! Так нет же, плебейка невоспитанная, не только залезла, но еще и покомандовала. Боже, как отвратительно пахнет! Ну, ничего, Алиса Витальевна разберется!
Вдалеке показались две фигуры.
- Да вон идет кто-то! Ой, ну наконец-то! Достанется же Люське! Как я хочу это видеть! Когда в прошлый раз она красные брюки от самого Ив Сен Лорана постирала с белой кофточкой Диора - столько крика было! Даже пощечину глупая прислуга заработала! А тут вопрос посерьёзнее будет – я все-таки любимое платье Алисы Витальевны! Нам с ней Михаил Васильевич предложение делал! Меня, платье из рода дома Шанель, на свалку скинула. Кстати, а Диоровскую кофточку я не видела уже год. Неужели так долго восстанавливают бедолагу? Надо будет узнать, как только в гардеробную вернусь.
Мужчина и женщина бомжеватого вида вплотную подошли к контейнеру. Женщина потянулась к платью.
- Эээээй, ты что делаешь? Убери свои грязные лапищи! Я стою больше, чем вся твоя жизнь! Аааааа, уберите ее от меня! Боооже, грехи мои тяжкие, за что мне это? Нет, нет, стой, остановииись! Стяни меня немедленно со своего грязного немытого тела! Оно вообще может так называться, тело твое? Это же жуть какая-то!
Женщина, неспешно прощупав ткань платья, радостная своей находке, стала надевать его на себя.
- Да что вы смотрите все? Сделайте же что-нибудь! Алиса Витальевна, голубушка, где же вы! Руки прочь от французского дома моды! Какая бесславная кончина! Варвары! Просто варвары!
Из соседнего контейнера, не выдержав тонкоголосых писков, выглядывал старый пиджак.
- Ты долго орать будешь, жертва Рублевки? Никакая лиса, Алиса и прочая лесная челядь за тобой не придут. Ты на помойке, всё, модных показов нема, не предвидится. Это тебе не во Франции, по подиуму ходить. Подумаешь, пожамкали её, великое дело. Радуйся, может, хоть поживешь еще годок-другой.
Передумав падать в обморок, платье уточнило:
- Какая такая свалка? Что за помойка? Как это – показов не будет? Да ты знаешь, сколько за меня денег отдали? Да ты хоть представляешь, где я родилась, халат ты задрипанный?
- Фи, мадам, французские корни и такой деревенский сленг. Не комильфо как-то. Я, голубушка, тот еще пенсионер. Меня, трофейного, из Берлина на себе несли, берегли, как зеницу ока. Тимофееч мой, герой Советского Союза, между прочим, орденами меня обвешивал да медалями. Только было это уж 70 лет назад. А потом его не стало. Внучка-то егойная берегла меня, никому не отдавала. Да моль, сволочь такая, поела меня за зиму. Вот и пришел мой черед, значить. Скоро, надеюсь, с хозяином встречусь. Полежу на свалке, как Бог пошлет. Может 50, может 100 лет, да истлею. А там, на небушке, встречу своего героя. К прежнему-то живодеру не хочу попадать, так-то. А ты, голубушка, радуйся, что тебя забирают. Еще поживешь.
Пиджак закашлялся и замолк.
Платье, ошарашенно перебирая мысли, наконец-то поняло, в чем тут дело. А что? Новая хозяйка очень даже ничего. И стройная, и на бедрах платье даже лучше сидит, чем на Алисе. Что ж, видимо, придется смириться. А вот Диоровскую кофточку жалко. Теперь стало ясно, куда она пропала.
Друзья, не выкидывайте на свалку, то чему можно дать вторую жизнь. Попробуйте отдать надоевшую кофточку или платье. Если ваши вещи смогут говорить, то обязательно скажут за это спасибо!