В Национальном археологическом музее Неаполя хранится римская копия греческого рельефа V в. до н. э. работы Алкамена, ученика Фидия "Орфей, Эвридика и Гермес".
На нем изображены три персонажа в ключевой момент. Орфей оборачивается к своей умершей жене, Эвридике, вернее к её тени, находящейся в царстве мёртвых, тем самым оставляя её там навсегда. сопровождает супругов психопомп Гермес - юный и прекрасный бог, связывающий миры земной, подземный и небесный.
Над головами персонажей, как считается, римским копиистом подписаны их имена. Обратим наше внимание на то, что имена Гермеса и Эвридики указаны верно, в то время как имя Орфея записано по-гречески не слева направо, а справа налево. Что это может означать?
Принадлежащие к миру иному (или миру мертвых, если в данном случае имеется в виду Гермес Хтоний, подземный) бог и Эвридика пишутся согласно общим правилам. Однако имя Орфея записано наоборот вероятно для того, чтобы не оставить его под землёй, позволить вернуться на землю.
Скорее всего именно это перевёрнутое имя "Суэфро" (а не Орфеус), как на античном рельефе, видела Марина Цветаева в имени своего мужа С. Эфрона, принимая его за поэта, спустившегося в ад за женой. По воспоминаниям дочери Ариадны она никогда не снимала с руки агатовой геммы с изображением Гермеса, которую Марине подарил Сергей Эфрон. По словам дочери, этот агат был в серебряной оправе, и сама гемма представляла из себя юного бога в крылатом шлеме.
Интересно и то, что в орфическом гимне Гермеса он называется веселым, радостным, по-гречески εὔφρων, что произносится ка эуфрон или на некоторых наречиях эффрон! То есть имя Орфея, записанное наоборот созвучно с одним из эпитетов Гермеса, стоящего по другую сторону от Эвридики.
Райнер Мария Рильке
"Орфей. Эвридика. Гермес"
... Она теперь была уже не той,
что у певца светло звенела в песнях,
не ароматным островком на ложе,
не собственностью мужа своего, --
но, распустившись золотом волос,
она запасы жизни расточила
и отдалась земле, как падший дождь.
И превратилась в корень.
И когда
внезапно бог ее остановил
и с горечью сказал: "Он обернулся!",
она спросила вчуже тихо: "Кто?"
А впереди у выхода наружу
темнел на фоне светлого пятна
неразличимый кто-то. Он стоял
и видел, как на узенькой тропе
застыл с печальным ликом бог походов,
как молча повернулся он, чтоб снова
последовать за той, что шла назад,
о длинный саван часто спотыкаясь,
шла -- терпеливо, кротко и неровно...
* Перевод с немецкого К. Богатырева