Впечатление о прочитанном: "Палата №6" А.П. Чехова
Все мы отчасти больны (кто чем — безответной любовью, нежеланием понимать ближнего, жестокостью, самоуничижением): и мы, и общество в целом — и никак не можем излечиться. Многогранность души человеческой, опошляемая рамками быта, реальности, мгновенной реакцией подсознания без последующего переосмысления, давно стала врагом, а не другом в познании мира, натравливая общество и на сильных, и на беззащитных и побеждая абсолютное большинство. Возможно ли выжить в таком мире?
Горы не свернуть Магомету
Парадокс: лучшими становятся умы независимые, они же становятся гонимыми, не соглашаясь с мнением вышестоящих. Всегда менее уязвим тот, кто переймет вовремя чужое мнение, выдавая его за свое. Вот только, кажется, мы живем в мире людей, высших существ, а не ползучих тварей, извивающихся под ногами у настоящих. Или нет...
Палата №6 — уникальное в своем роде место, вмещающее в себя, подобно вселенной, бесконечное количество миров и сознаний. Это аллегория поиска себя, нашей борьбы, столкновений с государством и обществом, несправедливости и боли; она отображает внутри себя слегка изогнутые, но не потерявшие свой истинный облик вещи, с которыми мы сталкиваемся в повседневности. Маленький флигель, словно искажая пространство вокруг, менял жизни попадающих в него людей до неузнаваемости. И из-за этого там лучше было не появляться.
Мир сумасшедших долгие годы тщательно оберегался от вмешательств извне, даже доктора избегали визитов к тем, кому уже не помочь. Их существование казалось ничтожным, ведь они обречены на извечные страдания, пустоту, одиночество и бессмысленность. Высмеиваемые пошлыми обывателями маленького города, безумцы сгонялись в еще более крошечный загон и запирались там навеки.
Впрочем, вся история психиатрии напоминает собаку, гоняющуюся за собственным хвостом и не понимающую, что это она сама. Так врачи часто пытались излечить человеческую сущность, принимаемую за болезнь, которую стоило просто принять в самом себе. Невежественные "целители" калечили сотни собратьев, не понимая, какую ошибку совершают. Тонкая грань между безумием и нормой определялась с завидной уверенностью и отрицала вменяемость определенных групп людей, а вершители судеб даже не задумывались, что тем самым они ставят и себя в неловкое положение. Глупость тогда смешивалась с бравадой. Неудивительно, что и Андрей Ефимыч Рагин попался на собственно закинутую некогда удочку!
Как мир больных ограничивался просторами палаты, так и мир горожан ограничивался рамками города. В нем, подобно Калинову, не было развития, молодежь не ходила даже на танцы, а другого досуга и вовсе не имела: "ни театра, ни музыки", " молодежь не танцует, а всё время толпится около буфета или играет в карты". Андрею Ефимычу, как человеку думающему и в глубине души честному, сложно было выжить в этих реалиях. Вспомним начало его карьеры; несмотря на то, что медициною он не горел, романтизм толкал его к изменениям, ведь было заметно, что в больнице все не по правилам: кругом антисанитария, а больные жаловались на персонал, и было же за что! В порыве стремления к справедливости не хотел ли он все переделать? Но дал на попятную, заробел, прибегнул к философии и остался на месте, стараясь привыкнуть к тому, что создали до него, считая, что сам не в силах изменить укрепившихся порядков.
Отчасти Рагин был прав, в одночасье переменить все устоявшиеся правила, произвести капитальный ремонт было невозможно, а еще нереальнее было бы изменить сознания людей, ведь новые страницы истории требуют от людей нового взгляда на вещи. Может, это и испугало его? Все мы боимся касаться вершины айсберга, зная, как велика его подводная часть. Порой пытаться вмешаться себе только дороже, и тут не за что ругать врача, так поступило бы большинство, потому что это вполне естественно — бояться.
В итоге его и погубило общество, которое он не пожелал изменить, а что было бы, если б решился? Не пришел ли бы конец раньше, чем это случилось на самом деле?
Чем проще — тем лучше
Как много людей живут одним днем, но отчего же? Так живут люди, которые уже или еще не думают о смысле жизни, пришедшие к этому по стечению обстоятельств, независимо от напряжения ума, или же наоборот в ходе длительных рассуждений. В городе, где жил врач Андрей Ефимыч Рагин, все будто бы стремились к этой простоте жизни, сводимой к быту, утолению естественных потребностей человека, фарсу, как проявлению "интеллигентности", и четкому своду правил, обозначающих здоровье и нездоровье человека. Андрей Ефимыч, которого не волновали больные, который появлялся в больнице не каждый день, а в шестую палату и вовсе не заходил, который жил по определенному расписанию с обязательным вечерним приемом пива и чтением, никого не удивлял, хотя вел образ жизни не самый правильный, но стоило ему связаться с сумасшедшим, пуститься в обсуждения философии с человеком действительно интересным и отличным от остальных, как их приравняли одного к другому; стоило только Рагину показать истинного себя, способного уставать от определенных людей и отказываться от привычного течения жизни, как он оказался на соседней койке с Иваном Дмитричем.
Общество, боящееся, как огня, всех, кто не схож с ними по убеждениям, поведению, губит каждого, попавшего в группу риска, и необязательно быть безумцем, сбирать монеты у прохожих и ходить босиком по слякоти, чтобы обзавестись клеймом ненормального. Пугаясь открыть и принять в себе самих новые удивительные черты, противоречащие с общепринятыми моральными ценностями (зачастую далеко не похожими на ценности вовсе), люди способны отстранить любого неугодного, чтобы не выдать себя. Горожане боялись себя, себя и себя в тех, кого засаживали в стены больниц. Гораздо легче забыться, не думать ни о будущем, ни о настоящем, ни о прошлом, прожигая жизнь в игре в карты, пьянстве и диком веселье, ничего не оставив ни себе, ни потомкам, защищая кремль, воздвигнутый сам собой из ниоткуда, и не ломать его стены, покуда за ними тепло и уютно.
Так было и в том городе. Его жители загнали Андрея Ефимыча, Ивана Дмитрыча, Мойсейку и остальных больных в пространство столь же малое и ограниченное, как и их собственное сознание, — размером с флигель, отведенный под содержание юродивых. Не готовый "слепо" довериться новым веяниям эпохи, социум всячески отрицал их, защищая старые, истинные ценности — "Домострой" их времени. Поселенцы же палаты — это каждый из нас, кто желает перемен, кто защищает свободы притесняемых групп и не вписывается в рамки, сформированные умами прошлого века, тогда как мы на пороге будущего.