То были золотые годы студенчества конца семидесятых! Мы учились на третьем курсе, когда Марьяна (будущая Марьяна Цой) пришла заведовать архивом архитектурного отделения ЛСАТ (Ленинградского строительно-архитектурного техникума). Наша студенческая жизнь с её появлением обрела новые краски! Надо сказать, что Архив в те времена представлял особую ценность для тех, кто в силу своей неукротимой беспечности, хронически не успевал учиться! В Архиве находились лучшие архитектурные работы студентов всех времён, и всё понимающая Марьяна, погрузившись в проблемы нашего курса, спасла тем самым не одну «заблудшую овцу» от лишения стипендии и отчисления! Её, заваленный бумагами, кабинет находился на втором этаже открытой галереи. Внизу, по кругу, размещался зал рисования, увенчанный витражным потолочным куполом
Частенько, забегая «на огонёк» студенты в статусе «не признанных гениев» получали из её рук бесценную помощь. Марьяна, с риском потерять «тёплое местечко», передавала им проштампованные «пятёрочные» работы. За пару ночей, при помощи стекла и настольной лампы, эти «гении» виртуозно «сдирали» шедевры на листы ватмана. Затем листы натягивались на подрамники, по готовым контурам ставились отметины циркуля и тема «с хвостами» закрывалась подачей гениального проекта изумлённым преподавателям. Успех такого грандиозного предприятия отмечался бутылочкой вина - обычно такие «подарки», в неограниченном количестве приносились в Архив счастливыми получателями зачётов. Надо признать, что студенты тогда совсем не экономили на сигаретах и выпивке. На закуске экономили, а на «градусах» - нет! По этой причине пропало не одно яркое дарование, особенно, если оно (дарование) было поэтом, музыкантом или художником. Но и мы, будущие архитекторы, не далеко ушли. Одним словом - каждый из нас прошёл свой путь советской богемы…
Марьяна была на пару лет меня младше, но выглядела весьма зрелой дамой. Она, как сейчас говорят, была в модельном тренде: выделялась высоким ростом, стройной фигурой, длинными ногами и носила фирменные джинсы, что было в те времена важной приметой продвинутой молодёжи. Густые длинные волосы пшеничного цвета и слегка орлиный профиль говорили о скандинавских корнях. В ней была какая-то «не русская» красота! Марьяна, как и многие из нас, собиралась поступать в «Муху» (художественно-промышленное училище им. Мухиной), за работу в Архиве она взялась, чтобы не потерять время и подготовиться к экзаменам. В зале рисования я часто видела её за мольбертом перед гипсовой скульптурой Давида.
Близкими подружками мы не стали, но как говорится, были на одной волне. Народ к Марьяне тянулся: доброжелательность, интеллект, свобода и надёжность – редкие качества для восемнадцати лет, собирали вокруг многочисленных почитателей. Безусловно, «несоветская внешность», раскованность в суждениях делали её лидером среди сверстников. Но и взрослые коллеги по работе (наши преподаватели), оценивали её так: «эта особа особой важности»…
Тогда в её жизни ещё не было Виктора Цоя, рок-музыки, и всего, что с этим связано, чему, с присущим ей темпераментом, она посвятит потом свою жизнь. Это случится позже, через несколько лет. Тогда же, как и все мы, она видела себя большим художником, звездой, творцом. Увы, мечта эта так и не сбылась! Когда сегодня я думаю о Марьяне, вспоминая наши девичьи разговоры, на ум приходит мысль: почему для такого лёгкого и весёлого человека была уготована такая тяжёлая и трагическая судьба? Возможно ли, что тяга к «богеме» превысила разумный градус? А может свою печальную роль, в итоге, сыграли вредные пристрастия, которыми все мы, по молодости, грешим? Или так выглядит злой рок, карающий нереализованный талант? Все знают Марьяну как жену Виктора Цоя. Что он - признанный кумир своего времени, не смог подарить ей полноценного счастья, на которое все мы, соединяясь друг с другом, так надеемся. Есть, наверное, для многих деятельных людей, проверенная веками, закономерность: чтобы в жизни стали происходить главные события - кто-то должен отдать, а кто-то должен взять! Такие женщины, как Марьяна, живут принципом: всё, что есть во мне, чем владею я, надо бросить к ногам человека, в которого я верю больше, чем в себя…
Я встретилась с Марьяной Цой через двадцать семь лет в клубе «Король и Шут». Она в то время была уже неизлечимо больна, и через несколько месяцев ушла из жизни. Среди грохота музыки, бесконечных разговоров и сигаретного дыма я увидела её, подошла и представилась. С трудом сдерживая слёзы, я постаралась быть лёгкой и непринуждённой. Передо мной, в окружении друзей сидела другая Марьяна – постаревшая, тяжелая, чужая. Но, как и прежде, она была душой этой компании, главным её человеком. Тогда, взглянув из темноты зала, она узнала меня, с трудом улыбнулась и как-то отрешённо сказала: «Да, помню. Это было хорошее время. Мы были молоды и счастливы…» Короткий разговор, а дальше – вечность, в которой она осталась навсегда.
Есть в сиянии молодости что-то несправедливо-короткое. И главный свидетель – это память покинутых нами друзей: им, знающим нас молодыми и прекрасными, не дано смириться с такими потерями! Я вот до сих пор верю, что «красота – это обещание счастья»…
Подписывайтесь на канал, делитесь моими статьями в социальных сетях, давайте обсуждать ваши и мои мысли!
Спасибо за внимание....
Анна Ива.