Помните истории об особо злостных в мести китайцев, которые чтобы отомстить, вешались на воротах врага? Думаете, это легенды? И только у китайцев такой изощренный способ мести? А вот и нет! Обычай-то, оказывается, был очень даже распространенным! И не только у китайцев, но и у нас, в России.
" В 1840 г. Ал-дра Фукс писала о казанских чувашах: «Ежели уже они очень рассердятся, то какое удивительное у них мщение! Чувашии идет к своему неприятелю и, желая ему навлечь беду, давится у него на дворе: бедные! не знают другого мщения, как жертвовать своею жизнью, чтобы причинить беду врагу своему» [Фукс 1840, с. 57].
Бедой же в данном случае чуваши называли привлечение к суду по поводу находки в его дворе трупа. Это наивное объяснение обычая долго господствовало у русских этнографов, и наиболее ученые из них не пошли дальше простого отрицания самого факта.
«„Сухую беду", — заявил в 1884 г. С. К. Кузнецов, — измыслила и практиковала мелкая администрация, извлекшая из этой „беды" хорошую прибыль» [Зеленин 1916, с. 51; «сухая беда» — самоубийство через повешенье в целях личной мести].
Аналогичное сообщение о симбирских чувашах В. Лебедева 1850 г. проникло тогда же в западноевропейскую печать через журнал А. Эрмана, где оно было перепечатано. «В старину было общее обыкновение у чувашей, что кто из них сильно огорчен другим, говорит своему обидчику <...>: „постой, я тебе сделаю беду!" И потом, улучив минуту, действительно давится у обидчика на воротах или под навесом» [Лебедев 1850, с. 342].
Издатель «Архива» прибавил от себя примечание: «Эта оригинальная месть еще теперь часто встречается в Индостане и в Китае, только убивающий себя китаец спекулирует тут не столько на угрызениях совести своего обидчика, сколько на строгом наказании его по закону» [Lebedev 1851, 5. 586, прим.].
То есть Эрман объяснял этот обычай чисто психологически, как рассчитанный на угрызения совести того, кто послужил причиною самоубийства.
Только в 1911 г. мы опубликовали на страницах журнала «Живая старина» новое объяснение этого чувашского обычая: «Удавившийся во дворе своего обидчика чувашенин поселялся тем самым на этом дворе — в виде страшного загробного гостя: загробное существование заложного покойника, по общему воззрению разных народов, связано с местом его смерти; тогда он <...> получает полную возможность отметить своему обидчику, как бы силен и богат тот ни был, сторицею» [Зеленин 1911, с. 371. Ср. Зеленин 1916, с. 51].
У удмуртов существование такого поверья отметил уже В. Кошурников в 1880 г. Он пишет: «Оскорбленный удмурт мстит тем, что давится на огороде или на воротах оскорбившего. У удмуртов есть поверье, что такие самоубийцы страшно мстительны по отношению к живым, насылая после своей смерти всевозможные беды и напасти» [Кошурников 1880, с. 39]10. Макс Бух в 1881 г. напечатал в журнале «Globusз» статью «Религия и языческие обычаи удмуртов», где касается и данного обычая. "Кто хочет отомстить своему врагу возможно сильнее, тот вешается на его дворе или разрезает себе живот. Существование этого способа мести доказывается, между прочим, и местными судебными процессами. Бух связывает этот способ мести с тем страхом, который питают удмурты по отношению к умершим. «Если, по верованиям удмуртов, души умерших обращаются дурно даже с бывшими своими друзьями и с родными, то можно себе представить, как разделаются они со своим отъявленным врагом»
[Buch 1881, 5. 250]." (С)
Представьте только - ничего не спасает - ни деньги, ни охрана! Пришли к дому олигарха, и повесились у него на заднем дворе. Нормально стали привидением , и давай его мытарить, давай мучить! (Увы...подозреваю, что тому же Чубайсу это было бы безразлично. Ибо существо демоническое.)