Но на самом-то деле ассирийцы не были продавцами. То есть, конечно, отдельные представители могли встречаться, но не это было главное. Слушайте...
Когда я был маленький, мы жили на «Водном», а бабуля моя жила в коммуналке на «Войковской», знаете этот огромный дом на углу Ленинградки и Космодемьянских.
В поездках к бабуле была масса плюсов. Во-первых, можно было вдоволь полюбоваться на трамваи, как они звенят и ездят по рельсам, и как стрелки на этих рельсах перескакивают – на Водном трамваев не было. Во-вторых, в комнате бабулиной были широченные подоконники, и если налепить из пластилина солдатиков или футболистов – можно устроить на подоконнике или сражение, или футбольный матч. Ну и еще всякие радости жизни.
А еще у входа в метро стояла будка «Чистка обуви», вот на Водном я не помню такой.
Будка была – чистый восторг! Все эти шнурочки, баночки с кремами, тюбики – совершенно чарующий аромат! Прям хотелось поскорее стать взрослым, чтоб услугами будки воспользоваться!
Один был минус: в будке сидел совершенно зверского вида старик, явно нерусского происхождения, в огроменной кепке и с золотыми зубами. Бармалей из сказки, только одетый по-цивильному. Натуральный злодей и джихадист! И хотя он почти всегда улыбался – но лично я его боялся прям до дрожи.
А потом мы перебрались на Северную рабочую окраину.
И в доме нашем на пятом этаже проживала женщина яркой достаточно восточной внешности, назовем ее условно Раиса Михайловна.
В народе Раиса Михайловна считалась армянкой и чуть ли не принадлежащей к некоей «армянской мафии». Впрочем, тому было объяснение. Близость кинотеатра «Ереван» накладывала отпечаток на образ мыслей аборигенов, и любой нерусский человек у нас по определению считался армянином, а всякая мафия – армянской. Не считали армянами только негров, которые обучались в Тимирязевской академии, что тоже у нас неподалеку.
Первые несколько лет мы с Раисой Михайловной общались на уровне «здрасте-здрасте». А потом однажды у нас завелась собачка, а у нее был пуделек, короче, как все собачники – быстро подружились. И однажды рассказала Раиса Михайловна следующее...
Вовсе она не армянка. Она – ассирийка! Причем из какого-то уважаемого ассирийского княжеского рода, или как он у них называется, короче – благородных кровей. И что ассирийцев в Москве довольно много, целая диаспора. А главное, что вот эти обувные будки – это их национальный здесь как сейчас сказали бы «бизнес», и идет это едва ли не с царских времен, держат, так сказать, поляну! И что ее дядя когда-то был как опять же скажут сейчас – «смотрящим», чуть ли не по всей Москве главным!
Тут-то я и вспомнил Бармалея с «Войковской», и всё, как говорится, стало на свои места. Так что насчет «мафии» народная молва в чем-то оказалась права.
Но только тогда ни самой будки, ни Бармалея там давно уже не было...
Не знаю, правда или нет, «почем купил – по том и продаю», но вот такая история.
* "...и говорит мне ассириец-продавец..." - из песни Ю.Визбора "Волейбол на Сретенке"