Про дядьку
Теперь расскажу про дядьку. Дядька этот пришел к дедушке предлагать ерунду за наши деньги. Это так бабушка выразилась.
На самом деле дядька заявил вот что:
— С нашим предложением всего за пять тыщ рублей в месяц вы получите тыщу каналов в телевизоре и бейсболку в придачу.
А у нас на пульте к телевизору и кнопок столько нет, чтоб тыщу каналов переключать. В общем, я первый догадался, что дядька — жулик.
Дядька отвлекал дедушку у порога, размахивал яркими журналами. А дедушка наш плохо слышит и никак не может понять, за что он должен дядьке платить. И, кажется, ему тоже не нужна была тысяча каналов.
В это время бабушка с лицом, которое не предвещает хорошего разговора, и со скрученным мокрым полотенцем тоже вышла в прихожую. Мы с Полей решили, что дядьке сейчас достанется полотенцем так же, как достается рыжему коту Абрикосу, когда он царапает обивку дивана или лазит по столам. Поля зашептала мне в ухо, что мне надо прятаться, а то завяжется драка и ей нужно быть на стороне бабушки. А чтобы, пока они все будут защищать наш телевизор, дядька меня не унес, она посадит меня, например, в комод.
Поля выдвинула ящик, положила меня в него и закрыла. Правда, второпях прищемила мое ухо. Но я-то знаю, что она — не со зла, а даже наоборот, что она — самая добрая и смелая девочка на свете! Да и ухо быстро прошло.
В общем, через щель комода ситуация выглядела спокойнее. Дядька лепетал про какие-то договоры, не сводя взгляд с полотенца. Абрикос высунул морду из кладовки,чтобы хоть раз поглядеть со стороны, как будут лупить кого-то другого.
Дядька, наконец, умолк и уставился на мою хозяйку. Поля мне потом рассказывала, что у него были такие растерянные глаза, что ей вдруг стало его жалко. И Поля, моя добрейшая и отважнейшая хозяйка, попросила бабушку — здесь я Полей еще больше загордился:
— Бабушка, ты не бей дядьку полотенцем, он — не плохой, у него просто работа такая!
Бабушка почему-то покраснела. Абрикос метнулся в угол кладовки от обиды, что порка не состоялась. Заодно свалил с крючка дедушкин пиджак и бабушкины два халата. Дедушка, не расслышав, громко переспросил:
— А? Кого полотенцем?
Дядька совсем перепугался. Сунул дедушке в руки журналы и бросился вниз по лестнице. Странно, почему он сунул журналы дедушке? Они ведь нужны бабушке — это она на них картошку чистит. Надо будет спросить у Поли.
А я в комоде освоился и нашел неначатую коробку цветных карандашей. Пока я их рассматривал в свете щелки, Поля вернулась в комнату и вытащила меня за уши с зажатыми в лапах карандашами. Нехорошо брать чужое, но я не успел сложить их в коробку. Что мне было делать?
— Это тебе! — протянул я их хозяйке и улыбнулся.
— Вот спасибо! — воскликнула она и сразу же о них забыла.
Мы выглянули в коридор.
— А я говорил ему, что все это ерунда — то, что он предлагает! Ишь, как он у меня побежал! — раззадорившийся дедушка в лицах показывал ошалевшему Абрикосу, как все происходило. Кот, навострив уши, слушал.
— А из кладовки-то что повалилось? — бабушка, проходя, огрела Абрикоса промеж ушей, и тот, не выдержав драматизма дедушкиного рассказа, взвыл и рванул под диван. Там он поскреб когтями, чтобы успокоиться, и немножечко из мести, а потом затих.
Вот, собственно, вся история о том, как я обзавелся блокнотом и карандашами. Пойду к Поле на подушку, скоро уже светать начнет.